Биография и книги автора Ба­бо­ре­ко Александр Кузь­мич

 
Учитывать фильтр по выбранному автору
...
 
Авторизация



или

Поиск по автору
ФИО или ник содержит:
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О
П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Все авторы
Поиск по серии
Название серии содержит:
Поиск по жанру

Последние комментарии
Лека-а
Выбор (СИ)
 Админ, книга выложена частично. Прочитала на другом сайте целиком.Попаданка.Ничего особенного, миленькая история, но через неделю не вспомню о чем)))
cherry_ice
Наверное, звезды сошли с ума (СИ)
Миленькая сказка со взрослыми эмоциями))
Tararam
Договоренность
 Очень позитивный роман. Такие сюжеты обычно в традициях малышек, это же современный вариант, разбавленный хорошей долей горячительного . Герои симпатичны. Очень понравился. Хорошее полевкусие от
КИЮ
#Сталкер [СИ]
Но выложена только первая страница книги. Продолжения нет.....
Марина
Коллекционер (СИ)
Хорошо отшлифованная, стильная миниатюра. 
Натали
Лента в твоих волосах (СИ)
под большим впечетлением после прочтения этой книги,очень интресно написано..и такая любовь.. с такими книгами не хочется расставаться после прочтения..
Tararam
Любовь по завещанию
Героиня увидела фото своего кузена (цитата): "Спустя три минуты она решила, что он красив. А ещё через пять была влюблена в него без памяти." В принципе, больше о романе можно ничего и не говорить 
 
 
Ба­бо­ре­ко Александр Кузь­мич
Ба­бо­ре­ко Александр Кузь­мич ID: 58489

Поделись
с друзьями!

 
Об авторе

Александр Кузь­мич Ба­бо­ре­ко ро­дил­ся 4 (по но­во­му сти­лю 17) сен­тя­б­ря 1913 го­да в Бе­ло­рус­сии в де­рев­не Сло­бо­да-Ку­чен­ка Мин­ской об­ла­с­ти. Он ещё ус­пел за­стать и на­дол­го за­пом­нил ста­рое вре­мя, ког­да слу­же­ние ве­ре счи­та­лось бла­гом, а без­бо­жие – страш­ным гре­хом. На скло­не лет учё­ный вспо­ми­нал: «Я са­мо­уч­кой на­учил­ся чи­тать на цер­ков­но­сла­вян­ском язы­ке, чи­тал и пе­ре­чи­ты­вал все эти ака­фи­с­ты, ка­но­ны и ка­кую-то кни­гу без на­ча­ла и кон­ца, в ко­то­рой по­яс­ня­лись не­по­нят­ные древ­ние сло­ва и рас­ска­зы­ва­лось о пра­зд­ни­ках».

Но очень ско­ро все мо­лит­вы бы­ли объ­яв­ле­ны вне за­ко­на. Од­наж­ды в Пе­соц­кой се­ми­лет­ней шко­ле от пар­ниш­ки по­тре­бо­ва­ли, что­бы он под­пи­сал­ся яко­бы под тре­бо­ва­ни­ем на­ро­да за­крыть цер­ковь. Ба­бо­ре­ко от­ка­зал­ся и за это по­пал в из­гои.
По­том на­ча­лась кол­лек­ти­ви­за­ция. Мать Ба­бо­ре­ко вме­с­те с по­дру­га­ми вы­сту­пи­ла про­тив лик­ви­да­ции ху­тор­ских хо­зяйств. Это не­до­воль­ст­во вла­с­ти рас­це­ни­ли как ба­бий бунт, и за­чин­щи­цы бы­ли бро­ше­ны в тюрь­му, от­ку­да их при­ну­ди­тель­но от­пра­ви­ли на стро­и­тель­ст­во но­вых школ.
В 1930 го­ду Ба­бо­ре­ко по­слал бу­ма­ги в Мин­ский пед­тех­ни­кум им. В.М. Иг­на­тов­ско­го. Но они до ме­с­та на­зна­че­ния не до­шли. «Наш де­ре­вен­ский поч­тарь Ми­ко­ла­ев­ский, – вспо­ми­нал Ба­бо­ре­ко, – ком­со­мо­лец из «бед­но­ты», с вы­ра­зи­тель­ным улич­ным про­зви­щем Троц­кий, из за­ви­с­ти, свой­ст­вен­ной ни­что­же­ст­вам, по­рвал и вы­бро­сил мои до­ку­мен­ты, в том чис­ле – сви­де­тель­ст­во об об­ра­зо­ва­нии, ко­то­рые я до­сы­лал в Минск. Сам хва­с­тал­ся этим впос­лед­ст­вии». Так что в тех­ни­кум Ба­бо­ре­ко при­ня­ли с по­лу­то­ра­ме­сяч­ным опоз­да­ни­ем.
В тех­ни­ку­ме пар­ня по­сто­ян­но му­чи­ли во­про­сом: не род­ст­вен­ник ли он Ада­му Ба­бо­ре­ко. Пол­ный от­вет учё­ный дал в 1993 го­ду. Он пи­сал: «Адам Ан­то­но­вич Ба­бо­ре­ко – из­ве­ст­ный ли­те­ра­тур­ный кри­тик и бел­ле­т­рист, ре­дак­тор од­но­го из жур­на­лов, пре­по­да­вал в Бе­ло­рус­ском го­су­дар­ст­вен­ном уни­вер­си­те­те. Я его тро­ю­род­ный брат. Он из на­шей де­рев­ни. При по­ля­ках пар­ти­за­нил. Но эти за­слу­ги в борь­бе за не­за­ви­си­мость края не спас­ли его от тюрь­мы. В 1931 г. его аре­с­то­ва­ли. Увез­ли в Моск­ву, в Бу­тыр­ки, где он про­си­дел год, за­тем бы­ла ему ссыл­ка в не­боль­шой го­ро­диш­ко Сло­бод­ской Вят­ской об­ла­с­ти, и опять год тюрь­мы в Вят­ке. Ле­том 1937 г. – тре­тий арест и ла­герь в Ко­ми АССР в Княж-По­го­с­те: 3-й юж­ный уча­с­ток 41-го лаг­пунк­та стро­и­тель­ст­ва же­лез­ной до­ро­ги. Здесь Адам Ан­то­но­вич во­зил тач­кой из ка­рь­е­ра зем­лю до осе­ни 1938 г. – на боль­шее его не хва­ти­ло: от го­ло­да опух, и это был уже ко­нец» (А. Ба­бо­ре­ко. До­ро­ги и звёз­ды. М., 1993).
В кон­це пер­во­го кур­са на­чаль­ст­во весь тех­ни­кум от­пра­ви­ло са­жать кар­тош­ку. То об­сто­я­тель­ст­во, что сту­ден­ты не ус­пе­ли ос­во­ить учеб­ную про­грам­му, ни­ко­го не вол­но­ва­ло. Алек­сан­д­ра Ба­бо­ре­ко это воз­му­ти­ло, по­это­му он при пер­вой воз­мож­но­с­ти из сов­хо­за с обя­за­тель­ной от­ра­бот­ки сбе­жал и по­дал­ся в Моск­ву, меч­тая по­сту­пить на фил­фак пе­дин­сти­ту­та им. В.И. Ле­ни­на. Увы, его не при­ня­ли. Ба­бо­ре­ко вспо­ми­нал: «Кон­кур­са зна­ний в 1931 го­ду не бы­ло, был кон­курс ан­кет. Де­тям кре­с­ть­ян, ос­нов­но­го со­сло­вия Рос­сии, хо­ду в ву­зы не бы­ло; с ан­ке­той кре­с­ть­я­ни­на ты из­гой, будь ты хоть ты­ся­чу раз Ми­хай­ло Ло­мо­но­сов».
От бе­зы­с­ход­но­с­ти Ба­бо­ре­ко по­шёл в чер­но­ра­бо­чие и поч­ти год «жил в ба­ра­ке, где сто­я­ло ря­да­ми трид­цать ко­ек», од­но­вре­мен­но за­ни­ма­ясь на под­го­то­ви­тель­ных кур­сах. Па­рень ду­мал, что так ему лег­че бу­дет по­сту­пить на фил­фак. И в сле­ду­ю­щее ле­то его не при­ня­ли. Поз­же он пи­сал: «Ни­ког­да не за­быть мне, как я сто­ял на Смо­лен­ской пло­ща­ди, ку­да при­брёл с за­ту­ма­нен­ной от го­ря и оби­ды го­ло­вой с Де­ви­чь­е­го По­ля по Плю­щи­хе, и горь­ко пла­кал! И при­ду­мал я тог­да та­кое спа­се­ние: по­дать за­яв­ле­ние на толь­ко что от­крыв­ший­ся в этом же Пе­дин­сти­ту­те физ­куль­тур­ный фа­куль­тет, а по­том, рас­суж­дал я, бу­ду про­сить о пе­ре­во­де к фи­ло­ло­гам. Ид­ти на физ­куль­тур­ный охот­ни­ков бы­ло ма­ло, и ме­ня ту­да взя­ли. Че­рез не­сколь­ко дней я по­шёл оби­вать по­ро­ги на­счёт пе­ре­во­да. Ин­сти­тут­ский врач, жен­щи­на, – спа­си­бо и низ­кий по­клон ей, – вы­да­ла справ­ку о том, что спорт­с­мен из ме­ня бу­дет ахо­вый; что-то при­ду­ма­ла, что-то на­пи­са­ла. Но ди­рек­тор Се­галь не пе­ре­во­дит. В мо­ём по­ло­же­нии по­че­му-то ока­за­лась Ди­на Ди­ман­штейн, моск­вич­ка, ещё сов­сем зе­лё­ная, как и я, ей не бо­лее во­сем­над­ца­ти. Ум­ни­ца! Мы с нею на па­ру хо­ди­ли не­сколь­ко раз то в Нар­ком­прос, то к ди­рек­то­ру. На­ко­нец он нас за­чис­лил в фи­ло­ло­ги. И я бла­го­да­рен ему бес­ко­неч­но: ведь он по­ста­вил пре­дел мо­им ду­шев­ным и те­ле­сным му­кам. Я весь из­мо­тал­ся, но был без­мер­но сча­ст­лив: шут­ка ли – я на­ко­нец сту­дент-фи­ло­лог в мос­ков­ском ву­зе!»
Ба­бо­ре­ко, на­чи­тав­шись кни­жек, ду­мал, что в ин­сти­ту­те он ока­жет­ся в то­ва­ри­ще­с­кой ат­мо­сфе­ре. Но он за­был, что вре­мя силь­но из­ме­ни­лось. В го­ды его учё­бы сло­жи­лись дру­гие тра­ди­ции: ут­вер­ди­лась прак­ти­ка сту­ка­че­ст­ва и до­но­сов. Ба­бо­ре­ко вспо­ми­нал: «По­на­ча­лу ме­ня по­се­ли­ли в сту­ден­че­с­ком об­ще­жи­тии на Стро­мын­ке; это зда­ние при­над­ле­жа­ло ког­да-то Но­во­де­ви­чь­е­му мо­на­с­ты­рю. По­ра­зил ме­ня один из двух мо­их со­жи­те­лей, пер­во­курс­ник ис­то­ри­че­с­ко­го фа­куль­те­та, ко­то­ро­му бы­ло да­ле­ко за двад­цать. Он дер­жал в тум­боч­ке сво­ей кой­ки на­ган; ино­гда на­цеп­лял его на се­бя, это его те­ши­ло. Хва­ст­ли­во рас­ска­зы­вал с со­зна­ни­ем боль­шой зна­чи­мо­с­ти сво­ей пер­со­ны: «Вот этим на­га­ном я рас­стре­лял че­ло­ве­ка». В ка­кой-то де­рев­не, на лу­гу, пой­мал кре­с­ть­я­ни­на, не по­мню за что, «на­пи­сал при­го­вор и про­чи­тал ему». Он мо­лил о по­ща­де, «го­во­рил – у не­го де­ти». Но этот че­кист, за­пи­сав­ший­ся в сту­ден­ты, не внял его сло­вам и за­ст­ре­лил его. Мне ста­ло так жут­ко ви­деть вбли­зи убий­цу! Кош­мар де­рев­ни про­дол­жал­ся и в сто­ли­це». Но бо­лее всех в ин­сти­ту­те не­ис­тов­ст­во­вал со­курс­ник Ба­бо­ре­ко по фа­ми­лии Алек­се­ев, ко­то­ро­го сту­ден­ты за его бе­лё­сые мут­ные гла­за на­зы­ва­ли Ку­рий глаз.
На пред­по­след­нем кур­се Ба­бо­ре­ко силь­но за­бо­лел. Вра­чи кон­ста­ти­ро­ва­ли у не­го тя­же­лей­шее вос­па­ле­ние лёг­ких. Как он ос­тал­ся в жи­вых, ни­кто так и не по­нял.
По­сле окон­ча­ния ин­сти­ту­та в 1936 го­ду Алек­сандр Ба­бо­ре­ко был ре­ко­мен­до­ван в ас­пи­ран­ту­ру. Но его вновь под­ве­ла ан­ке­та. Хо­ро­шо хоть, что в 1937 го­ду он смог ус­т­ро­ить­ся в мос­ков­скую шко­лу № 338. Но и там уже че­рез год ему ука­за­ли на дверь. Поз­же мо­ло­до­го учи­те­ля взя­ли в дру­гую шко­лу, ко­то­рая но­си­ла но­мер 401.
Ког­да на­ча­лась вой­на, Ба­бо­ре­ко был мо­би­ли­зо­ван для ра­бо­ты на за­вод те­ле­фон­ных про­во­дов. По­том его от­пра­ви­ли в Го­ро­хо­вец­кие ла­ге­ря под Вла­ди­мир. Он го­то­вил­ся по­пасть на фронт, а вме­с­то это­го про­дол­жил служ­бу на Даль­нем Вос­то­ке. Как жи­ла там в вой­ну на­ша ар­мия, об этом у нас дол­го не пи­са­ли. Ба­бо­ре­ко лишь вскользь как-то упо­мя­нул: мол, бы­ло не­слад­ко. Сол­да­ты слу­жи­ли в го­ло­де и хо­ло­де и очень стра­да­ли от из­де­ва­тельств офи­це­ров. Ба­бо­ре­ко уже че­рез не­сколь­ко ме­ся­цев от го­ло­да за­ра­бо­тал дис­тро­фию и на­дол­го уго­дил в гос­пи­таль. За­кон­чил он служ­бу под Бла­го­ве­щен­ском в арт­ди­ви­зи­о­не, где в зва­нии сол­да­та-ми­но­мёт­чи­ка учил не­гра­мот­ных офи­це­ров азам рус­ско­го язы­ка.
В 1946 го­ду Ба­бо­ре­ко по­сту­пил в ас­пи­ран­ту­ру, но что­бы не уме­реть с го­ло­да, он од­но­вре­мен­но вы­звал­ся ве­с­ти за­ня­тия по рус­ско­му язы­ку в пла­но­во-эко­но­ми­че­с­ком ин­сти­ту­те. Те­му для дис­сер­та­ции ему на­вя­за­ли по твор­че­ст­ву Горь­ко­го. Но для ду­ши Ба­бо­ре­ко про­дол­жал за­ни­мать­ся Тур­ге­не­вым и Козь­мой Прут­ко­вым.
По­сле за­щи­ты дис­сер­та­ции Ба­бо­ре­ко в 1950 го­ду ус­т­ро­ил­ся ре­дак­то­ром в Гос­ли­тиз­дат. Он уже боль­ше не го­ло­дал. Пла­ти­ли ему хо­ро­шо. Но спо­кой­ная сы­тая жизнь его не пре­ль­сти­ла. У Ба­бо­ре­ко по­явил­ся но­вый ку­мир – Бу­нин.
Учё­ный увяз в ар­хи­вах. В Ор­ле он об­на­ру­жил не­из­ве­ст­ные ма­те­ри­а­лы о гим­на­зи­че­с­ких го­дах пи­са­те­ля. Най­ден­ные им до­ку­мен­ты, по су­ти, пред­став­ля­ли го­то­вый ком­мен­та­рий к «Жиз­ни Ар­се­нь­е­ва». Ба­бо­ре­ко на­пи­сал о сво­их на­ход­ках на­уч­ную ста­тью для «Из­ве­с­тий От­де­ле­ния язы­ка и ли­те­ра­ту­ры Ака­де­мии на­ук СССР». Но её не­о­жи­дан­но за­ру­бил С.Ма­ка­шин. Из­ве­ст­ный учё­ный по­ста­вил ря­до­во­му ре­дак­то­ру Гос­ли­тиз­да­та в уп­рёк то, что тот ни сло­ва не ска­зал «об от­но­ше­нии Бу­ни­на к ре­во­лю­ци­он­ным де­мо­кра­там». В ито­ге ста­тья по­яви­лась в 1958 го­ду не в мос­ков­ском ака­де­ми­че­с­ком из­да­нии, а в про­вин­ци­аль­ной га­зе­те «Ор­лов­ская прав­да».
При­мер­но тог­да же Ба­бо­ре­ко в ус­ло­ви­ях же­лез­но­го за­на­ве­са ка­ким-то об­ра­зом за­вя­зал пе­ре­пи­с­ку с вдо­вой Бу­ни­на – В.Н. Му­ром­це­вой и пи­са­те­лем Ле­о­ни­дом Зу­ро­вым. Он по­нял, что есть ре­аль­ные шан­сы пе­ре­вез­ти в Рос­сию па­риж­ский ар­хив клас­си­ка. Во­прос упи­рал­ся лишь в це­ну.
Вес­ной 1962 го­да Ба­бо­ре­ко об­ра­тил­ся к орг­се­кре­та­рю Со­ю­за пи­са­те­лей СССР Во­рон­ко­ву с прось­бой по­мочь ему вы­бить ко­ман­ди­ров­ку в Па­риж. На­чал­ся дли­тель­ный про­цесс со­гла­со­ва­ний. Од­на­ко бли­же к осе­ни в си­ту­а­цию вме­шал­ся гра­фо­ман Лев Ни­ку­лин. Это пол­ное в ли­те­ра­тур­ном от­но­ше­нии ни­что­же­ст­во за­яви­ло, что по­пав­ший к Зу­ро­ву ар­хив яко­бы ни­ка­кой цен­но­с­ти не пред­став­лял. Из-за это­го ре­ше­ние во­про­са ста­ло за­тя­ги­вать­ся. На­ко­нец в ав­гу­с­те 1963 го­да идею по­езд­ки Ба­бо­ре­ко в Па­риж одо­б­рил се­к­ре­тарь ЦК КПСС Иль­и­чёв. Но тут вы­яс­ни­лось, что Со­юз пи­са­те­лей вро­де бы ис­чер­пал все ли­ми­ты на ва­лю­ту. И в ито­ге во Фран­цию по­ле­тел по­лу­гра­мот­ный ста­лин­ский ла­у­ре­ат Ва­си­лий Ажа­ев, ко­то­рый, ес­те­ст­вен­но, ни о чём с Зу­ро­вым не до­го­во­рил­ся. За­бе­гая впе­рёд, ска­жу, что по­сле кон­чи­ны Зу­ро­ва бу­нин­ский ар­хив по­лу­чи­ла со­труд­ни­ца Эдин­бург­ско­го уни­вер­си­те­та М.Грин, ко­то­рая по­том все ма­те­ри­а­лы пе­ре­да­ла уни­вер­си­те­ту го­ро­да Лидс.
Не­удач­ный па­риж­ский во­яж Ажа­е­ва от­ча­с­ти по­до­рвал ре­пу­та­цию Ба­бо­ре­ко у рус­ской эми­г­ра­ции. Во вся­ком слу­чае, к его но­вым прось­бам по­уча­ст­во­вать в фор­ми­ро­ва­нии бу­нин­ско­го двух­том­ни­ка для «Ли­те­ра­тур­но­го на­след­ст­ва» не­ко­то­рые вли­я­тель­ные ли­те­ра­то­ры из пер­вой вол­ны эми­г­ра­ции от­нес­лись на­сто­ро­жен­но. В ча­ст­но­с­ти, за­ко­ле­бал­ся Ге­ор­гий Ада­мо­вич. «Не по­мню, – об­ра­щал­ся он 19 ию­ня 1966 го­да к Алек­сан­д­ру Ба­х­ра­ху, – пи­сал ли я Вам о «Лит. на­след­ст­ве». Этот Ба­бо­ре­ко уже дав­но убеж­дал ме­ня на­пи­сать ту­да о Бу­ни­не. Я от­ве­чал ук­лон­чи­во, а глав­ное – про­сил «уточ­нить»: кто ме­ня об этом про­сит, сам ли Ба­бо­ре­ко, мел­кая сош­ка, или их­нее на­чаль­ст­во? Не­де­ли две на­зад я по­лу­чил пред­ло­же­ние офи­ци­аль­ное, на блан­ке, от «чле­на ред­кол­ле­гии». Но не без хам­ст­ва! Смысл та­кой: мы слы­ша­ли, что Вы со­би­ра­е­тесь пи­сать о Б., это мог­ло бы нам по­дой­ти, но со­об­щи­те нам, ка­кие Вы ис­поль­зу­е­те ма­те­ри­а­лы, до­ку­мен­ты и т.п. Тог­да мы из­ве­с­тим Вас о сво­ём ре­ше­нии. Под­пись без вся­кой formule de politesse. Я от­ве­тил в том же ду­хе. Ни­че­го не «со­би­рал­ся», про­сил ме­ня об этом Ваш же со­труд­ник, ни­ка­ких «ма­те­ри­а­лов» я не ис­поль­зую, а мо­гу на­пи­сать про­сто вос­по­ми­на­ния о встре­чах и бе­се­дах. От­ве­та до сих пор нет. Со­об­щаю я Вам об этом по­то­му, что Вы с Ба­бо­ре­ко в пе­ре­пи­с­ке. Кста­ти, этот Ба­бо­ре­ко про­сил ме­ня не «об­ра­щать вни­ма­ния» на ха­рак­тер офи­ци­аль­но­го пись­ма, и на вся­кие во­про­сы. «Ина­че, мол, у нас нель­зя». Но, по-мо­е­му, Вы то­же долж­ны по­тре­бо­вать, что­бы к Вам об­ра­ти­лась ин­стан­ция по­вы­ше его».
Ада­мо­вич счи­тал, что «Ба­бо­ре­ко – мел­кая сош­ка с луч­ши­ми на­ме­ре­ни­я­ми, а зна­чит, впол­не ве­рить ему нель­зя». От­ча­с­ти по­теп­лел он к не­му лишь по­сле вы­хо­да в 1967 го­ду кни­ги «И.А. Бу­нин. Ма­те­ри­а­лы для би­о­гра­фии (с 1870 по 1917)». «Со­чи­не­ние Ба­бо­ре­ко, – от­ме­тил Ада­мо­вич в пись­ме к Ба­х­ра­ху, – очень «че­ст­ное», как вер­но на­пи­сал о нём Цви­бак (в «Н.Р.С.»). Но, ко­неч­но, он эми­г­рант­ско­го пе­ри­о­да Бу­ни­на сов­сем не зна­ет, и, по­ста­вив на пер­вой стра­ни­це «1870–1917», на­прас­но в этот пе­ри­од всё-та­ки пу­с­тил­ся. Луч­ше все­го как до­ку­мент – пись­мо В. Ник. по­сле смер­ти И.А. Но Ва­ши от­рыв­ки он то­же при­вёл пра­виль­но, т.к. без это­го бы­ло бы сов­сем пу­с­то». Поз­же Ада­мо­вич под­го­то­вил для «Рус­ской мыс­ли» раз­вёр­ну­тую ре­цен­зию на труд Ба­бо­ре­ко.
При­зна­ли кни­гу Ба­бо­ре­ко и в на­шей стра­не. Кри­тик В.Жда­нов на­звал её «эн­цик­ло­пе­ди­ей по Бу­ни­ну». Ли­те­ра­ту­ро­вед по­лу­чил де­сят­ки вос­тор­жен­ных пи­сем. Па­вел Ан­то­коль­ский под­чёр­ки­вал: «Эта ра­бо­та – на­сто­я­щий по­двиг. Тем бо­лее что в ва­шей кни­ге как бы нет ав­то­ра. Ви­ди­мо, со­зна­тель­но вы со­вер­шен­но уб­ра­ли се­бя, ни ра­зу не вы­сту­па­е­те от сво­е­го име­ни. За та­ким ре­ше­ни­ем чув­ст­ву­ет­ся и скром­ность, и боль­шая вы­держ­ка». «Да, это, ко­неч­но, пер­вый кри­ти­че­с­кий свод ос­нов­ных ма­те­ри­а­лов для би­о­гра­фии Бу­ни­на, – от­ме­тил в сво­ём пись­ме Юли­ан Ок­с­ман. – Ог­ром­ный фак­ти­че­с­кий ма­те­ри­ал с ис­клю­чи­тель­ной тща­тель­но­с­тью и ла­ко­низ­мом да­ёт не толь­ко ис­сле­до­ва­те­лю, но и мас­се куль­тур­ных чи­та­те­лей под­лин­ную, «без вра­нья» и без ла­ки­ров­ки на­уч­ную би­о­гра­фию Бу­ни­на, ос­ве­щая за­но­во це­лые её пе­ри­о­ды. С ве­ли­чай­шим ма­с­тер­ст­вом вы впле­та­е­те в ос­нов­ной свод ре­зуль­та­ты соб­ст­вен­ных ва­ших ра­зы­с­ка­ний, дан­ные лич­ной пе­ре­пи­с­ки с людь­ми из бли­жай­ше­го ок­ру­же­ния Бу­ни­на, вы­рез­ки из за­ру­беж­ных га­зет, ред­чай­шие ар­хив­ные до­ку­мен­ты. Честь вам и сла­ва! Не­об­хо­ди­мо те­перь же при­сту­пить к но­вой фа­зе ис­сле­до­ва­нья – раз­во­ро­ту «ма­те­ри­а­лов для би­о­гра­фии» в би­о­гра­фи­че­с­кую мо­но­гра­фию. Очень цен­ны и ва­ши при­ме­ча­ния, и пуб­ли­ку­е­мые «ил­лю­с­т­ра­ции». Вос­кре­са­ет це­лая эпо­ха со все­ми её жи­вы­ми ни­тя­ми».
До­б­рые от­зы­вы ис­сле­до­ва­те­лю при­сла­ли так­же Кор­ней Чу­ков­ский, Ле­о­нид Ле­о­нов, Кон­стан­тин Си­мо­нов и дру­гие пи­са­те­ли. Как по­том за­ме­тил во­ро­неж­ский пи­са­тель-фрон­то­вик Юрий Гон­ча­ров, «кни­га Ба­бо­ре­ко сде­ла­ла глав­ное де­ло: раз­ру­ши­ла глу­хо­ту и мол­ча­ние, ко­то­ры­ми со­вет­ский ре­жим ок­ру­жил жизнь и лич­ность Бу­ни­на».
Но, не­смо­т­ря на оби­лие вос­тор­жен­ных от­зы­вов, ака­де­ми­че­с­кая на­ука по­движ­ни­ка про­дол­жа­ла иг­но­ри­ро­вать. Ге­ор­гий Ада­ма­вич в чём-то ока­зал­ся прав. Для вла­с­ти и ака­де­ми­че­с­ких ин­сти­ту­тов Ба­бо­ре­ко ос­та­вал­ся мел­кой сош­кой. Всё, что этот ис­сле­до­ва­тель пред­ла­гал для бу­ду­щих бу­нин­ских то­мов в «Лит­нас­лед­ст­ве», встре­ча­ло у на­чаль­ст­ва не­по­ни­ма­ние и не­при­ятие. Не­уди­ви­тель­но, что за па­риж­ски­ми ма­те­ри­а­ла­ми во Фран­цию в 1968 го­ду по­сла­ли не его, а Ма­ка­ши­на, ко­то­рый о Бу­ни­не ни­ког­да ни­че­го не пи­сал. Кста­ти, ког­да бу­нин­ский двух­том­ник для «Лит­нас­лед­ст­ва» уже был пол­но­стью го­тов, на­чаль­ст­во вы­ки­ну­ло из ру­ко­пи­си вос­по­ми­на­ния и Г.Ада­мо­ви­ча, и Б.Зай­це­ва, за ко­то­рые Ба­бо­ре­ко так бил­ся.
Оче­ред­ной мо­мент ис­ти­ны для ис­сле­до­ва­те­ля на­сту­пил вес­ной 1969 го­да. Он был вы­зван на Лу­бян­ку в ко­ми­тет гос­бе­зо­пас­но­с­ти, где сна­ча­ла ему ус­т­ро­и­ли до­прос о пе­ре­пи­с­ке с эми­г­ран­та­ми, а по­том пред­ло­жи­ли со­труд­ни­че­ст­во. Но учё­ный от ро­ли сту­ка­ча с гне­вом от­ка­зал­ся. По­сле это­го в Гос­ли­тиз­да­те встал во­прос о воз­мож­но­с­ти про­дол­же­ния его ра­бо­ты в ка­че­ст­ве ре­дак­то­ра. Не в ме­ру ре­ти­вые ко­мис­са­ры не скры­ва­ли, что не прочь бы­ли вы­гнать Ба­бо­ре­ко из из­да­тель­ст­ва с вол­чь­им би­ле­том. Стра­с­ти утих­ли лишь к вес­не 1970 го­да.
Тог­да же Ба­бо­ре­ко по кни­ге о Бу­ни­не был при­нят в Со­юз пи­са­те­лей. Ре­ко­мен­да­ции ему да­ли Вла­ди­мир Ли­дин и два но­во­мир­ца – Ефим До­рош и Алек­сандр Де­мен­ть­ев.
Впос­лед­ст­вии Ба­бо­ре­ко со­би­рал­ся под­го­то­вить по­дроб­ное жиз­не­опи­са­ние Бу­ни­на для по­пу­ляр­ной се­рии «ЖЗЛ». Но бой­кие ком­со­моль­ские ре­дак­то­ры из из­да­тель­ст­ва «Мо­ло­дая гвар­дия» ти­па Сер­гея Се­ма­но­ва та­ким лю­дям, как Ба­бо­ре­ко, ни­ког­да не до­ве­ря­ли. Им бли­же бы­ли хал­тур­щи­ки вро­де Оле­га Ми­хай­ло­ва.
Умер Ба­бо­ре­ко 30 мая 1999 го­да. По­сле его смер­ти в се­рии «ЖЗЛ» вы­шла о Бу­ни­не кни­га Ми­ха­и­ла Ро­щи­на. Но это бы­ли слё­зы. По­ло­ви­ну объ­ё­ма это­го из­да­ния со­ста­ви­ли ци­та­ты из опуб­ли­ко­ван­ных в 1977 го­ду на За­па­де трёх­том­ных днев­ни­ков Бу­ни­на и его же­ны. До глав­но­го тру­да Ба­бо­ре­ко у «мо­ло­дог­вар­дей­цев» до­шли ру­ки лишь в 2004 го­ду.
Вячеслав ОГРЫЗКО. Источник

Книги автора Ба­бо­ре­ко Александр Кузь­мич
Комментарии и оценки к книгам автора

Комментарий не найдено

Объявления
Где купить книги автора?


Нравится автор? Поделись с друзьями!

                


 

 

2011 - 2018