Выбрать главу

И тут Алешка опять меня удивил.

– Пока ты с костром возился, я ее расшифровал, – сказал он со скромным достоинством. – Объяснить?

– Валяй!

– Помнишь, папа проговорился, что он здесь не в отпуске, а на работе? Значит, он со своими сотрудниками кого-то выслеживает, спорим?

Спорить я не стал, зная папину работу.

– И вот они собирают всякие сведения о преступниках и секретно, под видом коробков, передают папе, чтобы никто не догадался.

– А ты догадался?

Алешка скромно вздохнул:

– Догадался. Б – это бандиты. В – воры. Ж – жулики…

– Р, – подхватил я, – рэкетмены! Здорово! Молодец, Алеха. А цифры? Что они означают? Номера домов, где они прячутся?

– Нет. – Алешка покачал головой. – Еще хуже. Это их количество, понял? Бандитов в одном месте – 41, а в другом – 56. Жуликов намного больше: 12, плюс 63, плюс 104.

Вот тут и я испугался: целая дивизия преступников! Как же мы с ними справимся?

Глава VI

«Ж – 12, 63, 104»

А папа был спокоен. Может быть, он еще не успел расшифровать донесение своего агента в клеенчатом фартуке? Какое легкомыслие! И по-моему, у него даже пистолета с собой нет. Безобразие! Натаскал с работы всякого барахла, вроде плиток и палаток, а самое главное забыл!

– Давай ему намекнем, – сказал Алешка.

– А как?

– Туманно.

Вот объяснил!

Тут уж Алешка по моим глазам понял, что я ничего не понял.

– Издалека, – пояснил он, теряя терпение. – Да ну тебя! Я сам! – И он скатился по лестнице на улицу.

Папа послушно сидел у догорающего мусора и подкладывал в огонь клочки дочитанной газеты. Алешка подсел к нему и стал ворошить прутиком угольки.

– Пап, а как ты думаешь, – спросил он «издалека и туманно», – в нашей местности преступники водятся?

– К сожалению, они везде водятся.

– А у нас их много?

– Хватает.

Тут и я подсел к ним и тоже вцепился в какой-то прутик.

– Штуки две есть? – продолжал Алешка свои намеки.

Папа усмехнулся:

– Поболе будет. А тебе-то зачем?

– Ну, знаешь… Чтобы спать по ночам спокойно… если их немного. А если их целая дивизия?

– Нет, – папа подумал, – дивизии не наберется.

– А сколько наберется? Ты не считал на своей работе? Больше, предположим, чем спичек в коробке?

Вот брякнул! Это уж совсем… туманно!

Но папа ни о чем так и не догадался, он улыбнулся и сказал:

– Эти данные секретные, для служебного пользования. Но я приму к сведению твое беспокойство. Будешь спать с нами, внизу.

Вот этого Алешка не ожидал, даже рот разинул. Но все-таки вывернулся:

– На чердаке безопасней. Чего они там забыли, правда?

Но папочка наш не так прост.

– Ты прав, – сказал он. – Пожалуй, и мы с мамой к вам переберемся. Вместе веселей. И не так страшно.

– Но очень тесно, – тут уж вмешался я, чтобы не допустить окончательной катастрофы. – Да мы еще и брыкаемся во сне.

– Ну что ж, консенсус достигнут. – Папа бросил на угли последний клочок газеты и встал. – Ведите нас на карьер. Хочу послушать вблизи, как мама плавает.

По дороге на карьер мы все время оглядывались, будто ожидали, что нас вот-вот окружит бандитская дивизия в полном составе и потребует выкуп. А чем нам выкупаться, у нас, кроме хозблока, ничего дорогостоящего нет.

Но вместо бандитов нас окружала боевая команда во главе с Пал Данилычем. Собаки стали прыгать вокруг Алешки, коты – тереться о мамины ноги, а Пал Данилыч и папа закурили на свежем воздухе. Одному Гане все было пополам. Он сидел на руках сторожа и всех нас по очереди разглядывал, сложив лапки на груди. Чем-то этот Ганя напоминал невозмутимого сказочного гнома. С маминой полки.

– Купаться ходили? – спросила мама, отбиваясь от котов. – Вода холодная? Какой очаровательный толстенький гномик! – Это мама уже гладила Ганю по брюшку: – Дай лапку!

Вместо «дай лапку» Ганя поднес ее к голове и «отдал честь».

– Это мне сын его прислал, из армии, – пояснил Пал Данилыч. – Ганя в их роте служил, они его и обучили.

Ганя будто понял, что речь идет о нем, и, подпрыгивая на руках сторожа, затопотал нижними лапками, словно маршировал на параде. При этом он продолжал «отдавать честь» и скосил на маму глаза, как на генерала.

Это было очень забавно. Даже собаки Разбой и Прикол внимательно уставились на Ганю, помахивая хвостами. В конце концов расшалившийся и довольный вниманием сурок выхватил изо рта Пал Данилыча загасшую папиросу и сунул ее себе в рот. Вид у него при этом стал глупейший.

– Вот озорник, – расхохоталась мама.

Про купание мы забыли и вернулись в поселок все вместе. Причем Ганя перебрался к Алешке на плечо и легонько трогал его лапкой за ухо. А у Алешки глаза стали подозрительно задумчивые.

В поселке мы разделились: мы втроем пошли домой, а Лешка отправился провожать зверей.

Вернулся он неожиданно быстро и – по глазам было видно – чем-то опять напуганный. Глаза круглые, хохолок на макушке торчком. Он петухом взлетел на чердак и поманил меня.

– Ты что? – спросил я. – Ганю испугался?

– Дим, – прошипел Алешка, – кругом одни враги! Еще одного обнаружил!

– Ганю? – усмехнулся я.

– Пал Данилыча! – Он опять высунулся в окно и оглядел наш мирный участок – не крадется ли к нам враг? – Знаешь, кого я у него в доме застал?

– Дедушку без головы?

– Бабушку с клюшкой! – разозлился Алешка на мои насмешки. – У него на кухне, на подоконнике, листочек из тетрадки лежит. А на нем… – Алешка немного притормозил, чтобы уж наверняка меня ошарашить. – … А на нем – буквы! И цифры!

– Лешк, иди ты на фиг! Листочки из тетрадки для того и существуют, чтобы на них буквы и цифры писать. Ты не знал, да? Это для тебя большая новость? – И я еще что-то говорил с усмешкой.

Лешка терпеливо выслушал, успокоился, как солдат перед боем, и сказал:

– Все? Истощился? – И выпалил: – Эти буквы те же самые, которые в папином коробке! Только их еще больше. И цифры другие. Но некоторые совпадают. – И он заложил руки за спину и склонил голову к плечу: что ты на это скажешь?

Вот это история! Я даже растерялся.

– А ты их запомнил?

– Нет, их много. Да я и не старался, сразу к тебе побежал.

За помощью, стало быть. К старшему брату.

А старший брат сам растерялся. Но ненадолго. Нужно спасать авторитет. И я решительно сказал:

– Пошли к нему! Разберемся на месте.

Все-таки я никак не мог поверить, что такой хороший человек держит у себя списки огромной банды, разбойничающей на нашей территории. А может, сторож тоже на папу работает?

– Папу возьмем с собой? – спросил Алешка.

– Ни за что! Не будем подвергать его опасности. Сами справимся.

Мы свалились со своего чердака и выбежали на улицу.

– Мам, – крикнул Алешка, – мы к тете Клаве!

– Пап, – крикнул я одновременно с ним, – мы – в поселок!

У дома сторожа моя решимость стала иссякать, и я заторопился, чтобы окончательно ее не растерять.

Пал Данилыча во дворе не было, он был в доме. Очень кстати.

– Лешка, – скомандовал я, – отвлекай животных. Я пошел.

Пал Данилыч сидел на кухне, на табуретке, и чистил, нацепив на нос очки, морковку. Напротив на столе стоял столбиком Ганя и время от времени протягивал к нему лапку. Не глядя на меня, сурок отдал честь и снова уставился на морковку.

– Пал Данилыч, – с ходу придумал я, – мама тоже безумно захотела иметь очаровательного домашнего сурка и послала меня к вам спросить, как его кормить.

Это я выпалил одним духом.

– Это, я тебе скажу, парень, – сторож сдвинул очки на самый кончик носа и посмотрел на меня, – очень непростое дело. Как бы сказать – внимательное. Сперва, значит…

– Ой, подождите, я лучше запишу. – И я цапнул с подоконника бандитский список. – На этой бумажке можно?

– Не, эту не трожь, – испугался Пал Данилыч, укрепив наши подозрения. И тут же их рассеяв до самого основания: – Это я расписание электричек на Москву переписал.