Читать онлайн "Горный цветок" автора Высоцкий Алексей Владимирович - RuLit - Страница 7

 
 
     


3 4 5 6 7 8 9 10 11 « »

Выбрать главу





— Ежели ты ненормальный, валяй, — с деланным равнодушием отозвался Рудой и решительно натянул одеяло.

Николай еще долго не мог заснуть. От местных жителей он знал, как раньше в праздник Ивана Купалы смельчаки доставали цветы, росшие на уступах в пропасти. Парни расхаживали по деревне в праздничных костюмах и шляпах, за ленты были заткнуты эдельвейсы. Михайло тоже ходил с бессмертником. Он сам говорил об этом Шнырикову. А что же он, Николай, не сделает того, что удалось Михаиле?!

С этими мыслями он уснул. И хотя дежурный разбудил его рано, Шныриков хорошо отдохнул. Впереди был трудный день. Ему и Сергею предстояло доставить на пикет провиант, овес, керосин, газеты и письма.

* * *

Было уже совсем светло. Где-то сонно и протяжно мычала корова. Весело прокричал петух. Уже около двух часов Шныриков и Рудой ехали верхом друг за другом. Дорога на пикет шла по ущелью. Снеговые вершины медленно росли, приближаясь.

«Скоро должен быть поворот», — вспомнил Николай, увидев знакомый ориентир — ель со сломанной верхушкой. Отсюда подъем займет еще три часа — он учитывал, что лошади несут большой груз. Потом — тропа, Скала Смерти; от нее они повернут налево, вверх.

До пикета добрались к полудню.

Здесь еще держалась зима. Шныриков кивнул на припорошенную снегом окрестность.

— Растает, — коротко ответил Рудой.

В последние дни февраля в горах сутками валил снег, Деревья и сейчас стояли в снежных хлопьях, спокойные и притихшие, а неподалеку, пробиваясь из-под снега, зеленела молодая трава.

Наверху их встретил пограничник Наливайко.

— Скажи, Иван, где тут растут эдельвейсы? — спросил Шныриков.

— Еще рано. Эдельвейсы цветут позднее. А зачем тебе?

— Нужно. Хоть стебелек прошлогодний найти.

— Не достать. Сорвешься…

— Я упрямый, — засмеялся Николай. — Задумал — не отступлю.

Они выполнили задание и, переночевав на пикете, приготовились в обратный путь.

Дорогой Серега еще раз пытался его образумить:

— А зачем тебе этот цветок, Коля?

— Нужен.

— Дурь. Серьезный вроде парень, а такое удумал.

Николай не отвечал.

У Скалы Смерти Сергей снова начал:

— Одумайся, Коля. Говорю тебе, не дело затеял.

Николай молча распутывал канат.

Рудой понял: если он откажется помочь Шнырикову, тот полезет без страховки.

— Не хочешь, как знаешь. Начнешь болтаться над пропастью — попросишь, чтобы вытащили.

Сергей оказался прав. Именно это чувство испытывал Николай, когда соскользнул с выступа и повис над пропастью, тщетно ища ногами потерянную землю.

Да, только сорвавшись с обледенелого уступа, Николай до конца осознал, какое опасное дело удумал. Захотелось сразу подать сигнал Сереге, чтобы тащил наверх.

Голова кружилась от страха. Ноги продолжали болтаться в воздухе.

Раскачиваясь, зацепился наконец ногой за ускользавший уступ. Стало легче. После короткого перерыва, стараясь не смотреть вниз, подал сигнал «продолжаю спуск».

Теперь Шныриков с содроганием вспомнил об этом. Они уже на заставе. В кармане его гимнастерки лежит вложенный в записную книжку эдельвейс…

Николай не знал, что в тот самый час, когда он висел над пропастью, ища заветный цветок, в тот самый час пылали избы в польских селах и по телеграфным проводам бежали тревожные сообщения о новом кровавом налете бандеровцев. Не знал он, что скоро, очень скоро пересекутся дороги пограничников Варакина и стаи Бира…

Тревога

Туманные сумерки обволакивали землю, когда Сергей и Шныриков спустились с гор. Снег внизу моросил дождем.

Доложив о выполнении задания, пограничники смыли у колодца грязь с сапог и, разрядив оружие, вошли в казарму.

— Шныриков! — встретил его Коробской. — Ты хвалился, что умеешь плотничать. Завтра вышку на левом фланге будем ставить. Старшим — сержант Ильин, выбирай себе помощника. Да, чуть не забыл. Там письмо. Сам держал в руках. Толстенное. Тебе, как начальству, пакеты шлют.

Письмо действительно было объемистым.

— Полевая почта 95652, — прочитал Николай обратный адрес. Адрес Михаила. Но почерк не его. Николай заволновался, надорвал конверт. В нем была газета. Николай развернул ее. С первой полосы ему улыбался Михаил. В черном шлеме. Правая бровь рассечена шрамом. Под фотографией крупными буквами: «ПОДВИГ ТАНКИСТА! ТАРАН НА ЗЕМЛЕ!..» Затаив дыхание, Шныриков начал читать статью.

«Танк с номером семнадцать на броне ворвался в село, занятое фашистами. Смяв гусеницами противотанковое орудие, «тридцатьчетверка» с ходу подбила головной танк из контратаковавшей ее группы «тигров». Умело маневрируя между строениями немецкого села, танкисты еще двумя меткими выстрелами вывели из строя второй «тигр». Круто развернувшись, «семнадцатый» пошел на «фердинанда» и, опередив его, выстрелом повредил гусеницу. Следом загорелся и третий «тигр». Но «тридцатьчетверку» качнуло от прямого попадания в башню. Танк запылал. Два королевских «тигра» и «фердинанд» открыли огонь, стремясь расстрелять русский танк в упор, а командир «тридцатьчетверки» бросил горящую машину на врага и сгорел вместе с «тиграми».

На братской могиле однополчане установили обгоревший танк с цифрой 17 на броне…»

Первое, что осознал ошеломленный Шныриков, — нет Мишки! Неужели нет его Мишки, долговязого, застенчивого крепыша с пшеничным цветом волос? В это не верилось. Он просто не хотел этому верить.

Когда-то Михаил восхищался мужеством героев финской войны, а теперь вот сам стал героем…

— Ты слышал? — подошел Рудой. — Только передали: у озера Балатон закончились бои. Фрицы разбиты. Сорок тысяч пленных солдат и офицеров. Триста орудий и минометов, — перечислял Сергей, — полтыщи танков. Ты что молчишь, Коля? Случилось что?

Шныриков протянул газету.

— Мишка? — взглянул Рудой.

Николай не ответил. В памяти всплыло хмурое утро осени сорок первого, заиндевелый гранит Мавзолея, военный парад. Они с Михаилом в походных колоннах на Красной площади слушали напутственную речь Верховного Главнокомандующего. Крупные хлопья снега падали на лица и каски солдат. «…Пусть вас вдохновляют в этой борьбе образы наших великих предков — Александра Невского, Кузьмы Минина, Дмитрия Донского, Александра Суворова и Михаила Кутузова…»

Потом полки шли через Красную площадь на передовые позиции, грудью прикрывали Москву.

Среди ополченцев было много товарищей Николая, рабочих из паровозного депо. Где-то рядом находился и дядя Алексей. Но они не встретились. Пограничный полк вступил в бой к вечеру. Отделение, где был пулеметчиком Шныриков, оседлало дорогу, с трудом отбивая атаки гитлеровцев.

Поначалу Шныриков оробел. Надвигавшиеся танки показались ему неуязвимыми. Они угрожающе приближались. Николай отчетливо видел грязно-белые кресты и зеленые мундиры гитлеровцев, сидевших на броне. «Стреляй!» — крикнул Шнырикову сержант.

Голос командира прогнал минутное замешательство. Злость сменила страх.

Николай резко нажал на гашетку. Очередь подняла фонтанчики пыли. Вторая поразила цель… Он яростно разил ненавистные зеленые мундиры, сметая с брони точным огнем. Они падали и спрыгивали на землю. Поднимались и снова бежали за танками, прямо на пулемет Шнырикова.

«Пропустить танки! — передал по цепи сержант. — Приготовить бутылки со смесью!»

Стальная громадина, лязгая гусеницами, надвинулась на окоп, грозя похоронить заживо. Николай рванул на себя пулемет и, прикрыв его телом, свалился на дно траншеи. Рука потянулась к связке гранат. «Отставить! — остановил его властный голос. — Отсечь пехоту».

Сержант поднялся, метнул одну за другой две бутылки с горючей смесью в только что проутюживший их танк.

Николай услышал чей-то ликующий возглас: «Горит!» Оборачиваться было нельзя, со всех сторон наседали гитлеровцы. Стиснув зубы, Шныриков бил наверняка, короткими, точными очередями.

…Шестеро уцелевших пограничников во главе с сержантом забросали гранатами и бутылками с горючей жидкостью новую волну надвинувшихся на них танков. Отсекая пехоту, Николай увидел, как вспыхнул факелом правофланговый танк. Но следовавший за ним открыл кинжальный огонь во фланг отделению.

     

 

2011 - 2015

Яндекс
цитирования Рейтинг@Mail.ru