Читать онлайн ""Хризантема" пока не расцвела" автора Млечин Леонид Михайлович - RuLit - Страница 1

 
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу





"Хризантема" пока не расцвела

Громко хлопнув дверцей машины, Реити Такаса быстрыми широкими шагами направился к дому Митико. Машину он, как обычно, оставил на узенькой соседней улице. Особый автоматический замок, умело вмонтированный в дверцу «тоеты» последней модели, гарантировал ее сохранность, а соседям Митико незачем ни видеть машину, ни знать, сколько времени ее владелец проводит в этом шестиэтажном жилом доме. Пройдя несколько шагов, он вдруг почувствовал внезапный, но острый, как укол в сердце, испуг, дрогнуло внутри что-то, — точно так же он чувствовал себя, когда тридцать лет назад впервые прыгнул с парашютом. Документы! Куда он дел папку с документами? Мгновение он был в состоянии, близком к обмороку, но тут же ощутил липкими от страха пальцами бугристую кожу темно-коричневой на «молнии» папки, которую он все это время судорожно сжимал. «Тьфу, дьявол! — Такаса не мог сдержать внезапно нахлынувшего раздражения. — Нервы сдают». Он на секунду представил себе, что может произойти, если папка будет потеряна, и ему стало страшно.

Поднимаясь на лифте, он еще раз выругался про себя. Все-таки не пристало так волноваться, тем более что до цели остались считанные дни. Мысли о цели Такаса гнал от себя из суеверия.

Дверь не заперта. Его ждут.

— Здравствуйте, Такаса-сан. Здоровы ли вы?

Митико согнулась в поклоне. Нежный голос ее, полный необыкновенной музыкальности, свойственной японкам, ласкал слух. А улыбающееся лицо девушки с соблазнительно припухшими губами и черными глазами, которые Такаса называл загадочными, до сих пор волновало его. Он любил Митико. Правда, он никогда не показывал своих чувств.

— Здоров, здоров, — буркнул Такаса, снимая обувь.

— Ванна уже приготовлена.

Это был давно сложившийся ритуал: приезжая к Митико, он первым делом отправлялся в ванную. Горячая вода снимала напряжение, отдаляла тревоги, и на пару часов Такаса становился другим человеком, мягким и спокойным. Он отдал Митико пиджак, стащил галстук и замер в нерешительности. «Как же документы? Не взять ли папку с собой?» — Но близость вожделенной ванны и того, что последует за ней, действовала расслабляюще. Не станет же Митико открывать папку. Трудно найти человека, которого бы меньше интересовали вопросы политики.

— Отнеси папку в спальню. — Он ласково погладил девушку по плечу. — Поосторожнее с ней.

— Слушаюсь.

Слегка улыбаясь, Такаса прикрыл за собой дверь.

Он много ездил, часто бывал в Европе, Америке. Сильное лицо с плотно сжатыми губами, стройная фигура с развернутыми плечами борца, немногословие и выдержка, некий романтический ореол, окружающий таинственного японца, — все это неудержимо влекло к нему женщин. Но Такаса не разделял восторгов некоторых своих коллег, рассказывающих о любовных приключениях в Европе. «Ни в одной стране мира нет по-настоящему покорных женщин. Только японка способна полностью принадлежать мужчине. И телом и душой», — говорил он. И добавлял: «Но не каждому мужчине, лишь сыну Ямато».

Через полчаса, накинув новое легкое кимоно и приглаживая коротко остриженные волосы, Такаса вышел из ванной. Лицо его раскраснелось, глаза блестели. Неслышно ступая, он прошел через полутемную гостиную, где матово светился экран телевизора. После ванны он весь подобрался, походка стала эластичной, теперь он напоминал сильного опасного зверя.

Эту квартирку он снял для Митико год назад, когда они только познакомились. Расположенная в прекрасном районе, она стоила недешево, зато дом стоял на малонаселенной улице, где вечерами становилось совсем безлюдно. А он сюда обычно приезжал поздно. И сразу забывал в обществе Митико о тревогах и заботах. Правда, в последние два месяца ему почти не удавалось вырваться к ней. Но сегодня, с той минуты, как папка оказалась у него в руках, он думал только о том, чтобы забраться сюда, как в берлогу. Он считал, что здесь безопаснее всего. О квартире Митико не знал никто, даже самые близкие ему люди. Такаса собирался провести здесь ночь, а утром отправиться прямо в аэропорт.

***

Комура уже разделся, но не ложился. Докуривая последнюю сигарету, ждал конца последних известий. Курить следовало бы бросить, да как? Пока что тщетные попытки покончить с вредной привычкой приводили лишь к постоянному разладу с самим собой, бесконечным самоупрекам и раздражительности, Комура встал, подошел к телевизору и прибавил звук — вот уже три недели подряд выпуски последних известий смотрела вся Япония. Каждый день приносил ошеломляющие новости, ломающие привычные представления о жизни и о собственной стране.

— Премьер-министр Каваками выступил сегодня перед журналистами, — начал читать сводку диктор.

На экране появился худой маленький человек в больших очках. Заглядывая в текст, он громко и эмоционально внушал телезрителям:

— Я постараюсь не оставить у народа Японии никаких сомнений. Мне не хочется, чтобы представление о нашей стране ухудшилось, и поэтому я как можно тщательнее соберу сведения и проведу расследование. Наша полиция полна решимости выяснить истинные обстоятельства скандала, чтобы восстановить доверие общественности к правительству. Я предложил министру иностранных дел запросить государственный департамент США о возможности присылки всех необходимых материалов, но подкомиссии американского сената понадобится еще два или три месяца для составления протоколов расследования, связанного с фирмой «Джонсон эйркрафт корпорейшн».

— Отвечая на вопросы журналистов, — продолжал диктор, — премьер-министр твердо заявил: он не распустит нижнюю палату парламента до осени, чтобы дать консервативной партии возможность оправиться после скандала. Деловые круги выразили беспокойство по поводу возможных трудностей в экономике из-за скандала с компанией «Джонсон».

По голубому экрану побежали строчки: многочисленные иностранные слова и названия, хлынувшие в обиход японцев, плохо воспринимались на слух, и выступления на всякий случай дублировали текстом.

— В заключение краткий обзор новостей, — диктор на секунду замолчал. — Только что мы получили важное известие: из тюрьмы Кунасири бежал один из руководителей террористической группы «Боевое знамя» Юкио Кога. Подробности побега неизвестны. Полиция ведет розыск.

— На Окинаве начались очередные маневры американских войск. В учениях принимают участие воздушно-десантные части, подразделения ВВС и ВМФ, в том числе подводные лодки…

Комура выключил телевизор. Дальнейшее его не интересовало. Потушил сигарету и нехотя лег под одеяло. Жена давно спала, а ему предстояла очередная бессонная ночь.

***

Бесшумно скользнула ведущая в спальню дверь, и Такаса вошел.

— Вы?!

Яркий свет большой люстры заставил его на секунду зажмуриться. Митико никогда не включала верхний свет, им хватало и стоящего на полу матового шара. Он хотел было пошутить насчет устроенной ею иллюминации, но от внезапного вскрика Митико вздрогнул. В ее голосе звучал нескрываемый ужас.

Удивленно он смотрел на Митико, которая застыла над туалетным столиком, судорожно сжав в руках какие-то бумаги.

— Чего ты испугалась?

Недоуменно улыбаясь, Такаса шагнул к столу.

И только тут увидел, какие бумаги рассматривала Митико. На столе лежала распотрошенная драгоценная папка. Его вдруг поразили глаза девушки: в них было такое отчаяние и вместе с тем покорность, что на секунду ему стало не по себе. Он помотал головой, происходящее не укладывалось в сознании. Внезапно понял — произошло непоправимое: в документах были судьбы сотен людей, о содержании их знали лишь трое, не считая его самого. Теперь все стало известно постороннему. Такаса всегда отличала точность и быстрота логических умозаключений. Он мгновенно оценил, чем чревато случившееся. И понял, что должен сделать. Резко шагнул к Митико, железными пальцами сжал ее шею, которую так любил целовать. Девушка не пыталась сопротивляться. Только, задыхаясь, шепнула:

— Вы…

Легкое, почти невесомое тело задергалось. Через минуту, убедившись, что Митико мертва, Такаса разжал пальцы. Труп, как при замедленной съемке, осел, кимоно распахнулось, обнажив стройное девичье тело. Прежде оно его так волновало… Теперь он не испытывал ничего, кроме гнева. Жизнь приучила его к смертям. Ему и раньше приходилось убивать во имя цели. И сейчас он не чувствовал ни раскаяния, ни сожаления. Он просто сумел сохранить доверенную ему тайну.

     

 

2011 - 2015

Яндекс
цитирования Рейтинг@Mail.ru