Читать онлайн "Марью пишет сочинение (рассказы эстонских писателей)" автора Раннап Яан Яанович - RuLit - Страница 6

 
...
 
     


2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Утром, не успел я проснуться, мама приказала:

— Растопи плиту!

Растопил я плиту и только-только отдышался, как мама велела:

— Иди завтракать!

По утрам мне вообще не хочется есть, и целых пятнадцать долгих минут были потеряны.

После завтрака я всего два часика почитал, а мама уже тут как тут, снова отдаёт приказание:

— Что ты одну и ту же книгу десять раз читаешь, лучше сходи в магазин, принеси к обеду сметаны, да смотри, не беги, вечно ты её на дно кошёлки проливаешь.

Ну я на обратном пути и отпил немного сметаны из банки, потом ещё немножко, чтобы не проливалась и у мамы не было повода делать мне замечания.

Но повод она всё равно нашла.

Спросила, что за глупые привычки у меня появились. Я никак не мог понять, чем она недовольна. Я ведь ничего такого не делал, но мама послала меня посмотреться в зеркало, оказывается, под носом у меня — белые усы из сметаны. Теперь понятно, почему улыбнулась знакомая девочка, когда попалась мне навстречу, а я-то думал, что…

Почтальон принёс газету «Искорка». Я сразу обо всём забыл и стал решать кроссворд, но не успел дойти и до половины, как мне снова пришлось сесть за стол. Была бы хоть еда настоящая: а то — свекольный суп! Но мама не разрешила мне начать с блинов. По-моему, это несправедливо, это насилие над личностью, на этот счёт есть даже какое-то иностранное слово, только я сейчас не могу вспомнить, какое именно.

Пусть каждый ест то, что ему по вкусу! Некоторым нравится именно свекольный суп, а от блинов их воротит. Пусть такие и налегают на суп!

После обеда я включил телевизор. Показывали мировой фильм! Как ни хитёр был шпион, а наши его всё равно поймали. Я стал мечтать, как бы ловил этого шпиона сам, но в это время мама напомнила, что пора заниматься, и страшно меня этим разозлила.

Я сказал маме, что в журнале «Советская женщина» есть правильная статья под названием «Ребёнок не остаётся ребёнком навечно». Там пишут, что матери не должны без конца приказывать детям, потому что от одиннадцати до пятнадцати лет дети переживают второе рождение. Они становятся взрослыми. Я попытался объяснить маме, что мне уже одиннадцать лет, что я уже не ребёнок, что нам на понедельник задано мало и что домашние уроки можно сделать в любое время. Я был очень красноречив, но мама осталась тверда, и мне пришлось сесть за письменный стол.

Я раскрыл учебники. Но попробуй заниматься, когда на улице такая хорошая погода! Я покрутился немного на стуле, накинул пальто и выскользнул за дверь.

Во дворе было скучно, там никого, кроме Пээтера, не было. Мы с Пээтером отправились в соседний двор — дразнить Большого Сийма. Хотя Большой Сийм старше нас на целых четыре года, ему никак не удавалось поймать ни меня, ни Пээтера, и в конце концов он позвал на помощь своих друзей. Тут нам стало уже не до смеха, у нас у самих земля под ногами горела, — пришлось спешно убираться восвояси, и мы снова перемахнули через забор. Большой Сийм крикнул нам вдогонку:

— Никак вы нас боитесь?

Я ответил:

— Нет, мы просто в прыжках тренируемся, у нас в школе скоро начнутся соревнования по лёгкой атлетике.

Во дворе уже нечего было» делать, и я вернулся домой. Только я ступил на порог, мама спросила:

— Где это ты умудрился так вываляться?

По-моему, тут никакой мудрости не требуется. Перемахнёшь разок через забор и — готово.

Затем мама сказала:

— Почисти-ка сразу свою одежду! И смотри, не забудь сходить завтра к парикмахеру. Волосы уже на глаза падают.

Пришлось снова сесть за уроки.

Я раскрыл дневник и вспомнил, что должен дать его маме на подпись, как положено в конце каждой недели. Ничего приятного в этом не было, я снова нахватал одних троек.

Но я не из тех парней, кто ни за грош пропадает. Приписал своей рукой одну четвёрку.

Мама ничего не заподозрила, только удивилась, как это она её прежде не заметила, и вздохнула: ведь я мог бы всегда учиться на четвёрки!

Уроки были сделаны, мне очень хотелось посидеть немного у телевизора, но мама отослала меня спать, — и это после того, как я получил четвёрку! Единственно, что мне удалось — это нырнуть в постель неумытым. Но когда мама зашла ко мне, чтобы выключить свет, она мигом заметила, что я не надел пижаму, и заставила меня подняться. Само собою, она меня и умыться сгоняла.

Ну скажите, разве у меня не тяжёлая жизнь? Отдыха нету и в помине!

Не хотелось огорчать маму

Бедная мама, она даже не подозревает, как несчастен сегодня её сын! Надо идти в школу, а я не смею. Вчера я ни одного домашнего задания не сделал. Если я пойду в школу, то нахватаю двоек и мама будет огорчена, ведь я обещал ей начать хорошо учиться. Нет, я не стану огорчать маму, лучше уж не пойду сегодня в школу.

Только вот — куда мне пойти? У мамы сегодня свободный от работы день, дома оставаться я не могу. Разгуливать по улицам в такое время опасно. Увидят! Может, пойти к Большому Сийму, он учится во вторую смену? Тоже нельзя, у него бабушка дома. Как я ни старался, ничего путного придумать не смог. Никто меня не спасёт! Я грустно вздохнул и надел пальто и шапку.

В это время мама спустилась в подвал за брикетом, вот тут-то в голову мне и пришла эта дурацкая мысль. Правда, в тот момент мысль эта не казалась дурацкой. У человека должно быть время, чтобы обдумать свою идею, а у меня его не было.

Я быстренько залез в платяной шкаф, не забыл прихватить с собою и портфель. Когда мама вернётся, она подумает, что я ушёл в школу. Так оно и вышло.

Я вздохнул с облегчением: теперь я спасён! Скоро мама пойдёт в магазин, потом отправится к тёте Хельге, а я вылезу из шкафа и стану читать. Ах ты, ёлки-моталки! Мама ведь собирается пойти с тётей Хельгой на выставку художников! Значит, обязательно полезет в шкаф за новым платьем.

Я стал нервничать. Прислушивался к каждому маминому шагу. И чего она без конца ходит, почему в магазин не идёт? Я бы вышел и спрятался в другом месте. Но мама словно и не думала уходить.

Мне сделалось жарко, спина затекла, потом и нога онемела. Я стал тихонько растирать ногу.

Учиться всё же куда легче, чем сидеть скорчившись в шкафу. Теперь онемела и вторая нога. Я чувствовал себя, как пан Юранд[1], когда крестоносцы засунули его в шкаф для пыток. Некоторое время я поиграл в этого героя, но игра была слишком похожа на правду, и мне быстро расхотелось играть.

Меня стало подташнивать и клонить ко сну. «С чего это так спать хочется», — подумал я, зевая, и словно провалился куда-то…

Очнулся я оттого, что мама трясла меня за плечо и брызгала в лицо водой. А какой у неё был испуганный вид!

— Что случилось? — спросил я, переходя из положения лёжа на полу в положение сидя.

— С чего это ты залез в шкаф? — спросила в ответ мама. — Я хотела переодеть платье, открыла дверцу — и вдруг из шкафа вываливаешься ты и шлёпаешься на пол. Ох и испугалась же я! Сердце до сих пор колотится!

Мне нечего было сказать в своё оправдание. И тут я твёрдо решил собраться с силами и на две-три недельки стать образцовым мальчиком, каждый день аккуратно выполнять домашние задания. После такого испуга надо маму и порадовать немножко.

Становлюсь благородным

Сейчас в нашей школе все ребята помешались на рогатках. Да наверное, не в одной нашей, только в некоторых школах рогатку называют иначе — стрекалка. Из неё хорошо стрелять бумажными пульками. У нас в школе дело дошло до того, что даже у девчонок есть рогатки, даже у Тихого Океана, а ведь она в нашем классе самая-пресамая пай-девочка.

Перед последним уроком я прицелился в Тойво. Но когда спускал резинку, Тойво наклонился, пулька лишь слегка задела его затылок и — рикошетом от стены — угодила прямёхонько в нос Майре. Майре испугалась и вскочила со скамейки. И получилось очень кстати! В этот момент всем пришлось встать, потому что в класс вошёл учитель.

вернуться

1

Персонаж из романа выдающегося польского писателя Генрика Сенкевича «Крестоносцы».

     

 

2011 - 2018