Читать онлайн ""Я видел вечность в час ночной": небеса и рай в английской литературе." автора Волкова Елена Ивановна - RuLit - Страница 1

 
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 « »

Выбрать главу





«Я видел Вечность в час ночной…»: небеса и рай в английской литературе O world invisible, we view thee, O world intangible, we touch thee, O world unknowable, we know thee, Incomprehensible, we clutch thee! (F.Thompson. The Kingdom of God)

Первая и последняя книги Библии сообщают о рождении неба и земли:

«В начале сотворил Бог небо и землю» — этими словами открывается Книга Бытия (Быт,1:1).

«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали…» (Откр.21:1) — так автор «Откровения» начинает рассказ о своем последнем видении.

Сотворенные Богом «в начале», небо и земля едины, они части совершенной вселенной, где «все хорошо весьма». Но всего две краткие главы Библии сохраняют память о духовном единстве неба и земли, Бога и человека. После этого будут прожиты многие века и написаны многочисленные книги, наполненные тоской по небесам и земному раю (longing for heaven and paradise).

Одним из библейских символов надежды на воссоединение неба и земли станет лестница Иакова, увиденная им во сне: «…вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот Господь стоит на ней и говорит…» (Быт.,28:12–13) Подобную лестницу видит Сатана в «Потерянном рае» Мильтона, когда он приближается к небесам:

The Stairs were such as whereon Jacob saw Angels ascending and descending, bands — Of Guardians bright, when he from Esau fled — To Padan-Aram in the field of Luz, Dreaming by night under the open Skie, And waking cri'd, ‘This is the Gate of Heav'n». Each Stair mysteriously was meant, nor stood There alwaies, but drawn up to Heav'n…

*

По лестнице такой же, вверх и вниз, Сновали толпы Ангелов, когда Иаков от Исава шел в Харран И под открытым небом задремал На поле, возле Луза, и, во сне Ее увидев, молвил, пробудясь: "— Сие Врата Небесные!" Ступени Имели, каждая, свой тайный смысл, А лестница порой скрывалась в Небе… (III, 510–518, пер. А.Штейнберга)

Литературные образы небес — это тоже своего рода ступени на лестнице Иакова, каждая из которых имеет «свой тайный смысл».[1] Источником вдохновения для большинства писателей служили библейские видения пророков Исайи, Даниила, Иезекииля, отдельные псалмы, притчи Иисуса Христа, послания апостолов, но наиболее значительное влияние на литературу оказал образ Небесного Иерусалима из «Откровения Иоанна Богослова»: «И я Иоанн увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего» (Откр, 21:2).

Образ небес, потерянных и обретенных вновь, обрамляет библейское повествование, что придает особую целостность и законченность Книге Книг. Канадский священник и литературовед Нортроп Фрай (Northrop Frye) обозначил библейский сюжет буквой «U» (U-Shaped Plot), которая графически представляет историю грехопадения человека и его последующего восстановления — спасения, завершающегося торжеством нового совершенного мира.[2]

Алистер Макграт в «Краткой истории небес» отмечает, что концепция небес в истории христианства уникальна тем, что развивалась она в основном при помощи образов, которые человек черпал из Божественного откровения, собственного духовного опыта и творческого воображения. Из библейских символов на первый план выходят образы царства (Царствия Небесного), города (Небесного Иерусалима) и сада (Эдема). История художественного освоения небес в литературе и изобразительном искусстве (с акцентом на итальянскую живопись) также кратко представлена в хорошо проиллюстрированной книге K.Макданнела и Б.Ланга «Небеса: история».[3]

Наиболее поэтичным художественным воплощением небес в английской литературе Макграт считает видение Нового Иерусалима в поэме XIV века «Жемчужина» (Pearl),[4] которая входит в группу из четырех произведений, включающую в себя еще три поэмы: «Чистота» (Cleanness), «Терпение» (Patience), «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» (Sir Gawain and the Green Knight).[5] Неизвестного автора этого цикла называют поэтом «Гавейна» или поэтом «Жемчужины». Поэма (1212 строк) написана в жанре видения, характерном для средневековой литературы[6]: герой, скорбящий по умершей дочери, засыпает на лугу, где он искал потерянную им жемчужину, и во сне видит прекрасную девушку, в которой сливаются черты дочери и жемчужины. Дева Жемчужина рассказывает ему о Царствии Небесном, где она стала Невестой Христовой и даже Его Царицей (His Queen) и показывает Небесный Град, в который он, однако, не может войти, поскольку город населен людьми, очистившимися от греха и искупленными кровью Спасителя. Очарованный красотой рая, герой все же пытается перейти реку, отделяющую его от Небесного Иерусалима, но… просыпается.

Дева Жемчужина, подобно Беатриче Данте, выступает в роли проводника героя, а ее рассказ о небесах выдержан в традиции проповеди и диалога ученика с учителем: отвечая на наивные вопросы героя, удивленного столь высоким положением ребенка в Царствии Небесном (он полагает, что звание царицы пристало только Богородице), Дева напоминает ему о евангельской притче о виноградарях, каждый из которых получил равное вознаграждение, независимо от времени, затраченного на работу, а также напоминает о благодати и милосердии Божьем, на которое он должен уповать, чтобы войти в Царствие Небесное. Она поясняет, что иерархия чужда небесам и звание царицы, которым облечены там все девы, никоим образом не умаляет положения Девы Марии.

Здесь «много», «мало» — суть одно Понятие, — рекла она. — Не много-мало, но равно Всем платит Божия казна, И больше, меньше ли дано, Его дарам одна цена — Текут, не обнажая дно, Как мельничная быстрина. Тем более, на ком вина, Его просите, коли больно, И он отдаст вам все, до дна, — У Бога милостей довольно.[7] (XI,601–612, перевод В.Тихомирова)

Ее развернутый рассказ об устройстве небес, о жертвенной жизни Христа и святых можно считать проповедью о путях к спасению, прочитанною ею в надежде на духовное преображение героя и читателей поэмы.

Видение поэта «Жемчужины» основано на двух притчах Христа (о жемчужине и о виноградарях) и на «Откровении Иоанна Богослова». Жемчужина как символ Царствия Небесного упоминается в Евангелии от Матфея: «Еще: подобно Царствие Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее» (Мтф, 13:45–46). В притче заведомо нарушена земная логика: неясно, почему нужно покупать уже найденное сокровище. Объяснение можно найти только при иносказательном духовном прочтении ситуации: «найти» означает «понять», «обнаружить» существование Царствия Божьего, обретение которого требует особой самоотдачи.

Герой поэмы потерял жемчужину и ищет ее, а находит истинную жемчужину в образе преображенной дочери и Небесного Иерусалима — преображенного мира. Жемчужина становится развернутой метафорой сокровенного знания о небесах и спасения как смысла земной жизни. Вначале герой оплакивает потерю дочери, которую называет бесценной жемчужиной, а затем видит Бесценную Жемчужину (Pearl of Great Price) на груди у Девы, которая и советует ему обрести это сокровище ценой самоотречения.[8]

Описание Небесного Иерусалима в «Жемчужине» — это подробный парафраз библейского видения, автор которого с особым изяществом поэтизирует первообраз. Поэт развивает евангельский мотив драгоценных каменьев, двенадцать из которых украшают в Библии основание града. Перечислив каменья, он раскрывает их символическое значение: яспис — вера; сапфир — надежда; хризолит — символ проповеди и чудес, совершаемых Иисусом Христом; вирилл — воскресение. Описание города наполнено восторгом «тайнозрителя»: Иерусалим — это чудо, «которое не в состоянии вместить сердце смертного человека».

вернуться

[1]

О богословской и художественной интерпретации лестницы Иакова в английской литературе см.: «Jacob» s Ladder»/ A Dictionary of Biblical Tradition in English Literature, (ed.David Lyle Jeffrey) Grand Rapids, Michigan, 1992, p. 388–390.

вернуться

[2]

N.Frye.Words With Power. New York: Harcourt, Brace and Jovanovitch, 1990.

вернуться

[3]

C.McDannel and B.Lang. Heaven: a History, New Haven: Yale University Press, 1988. См. также: Volkova E. Visions of Heaven and Hell. - In: The Oxford Handbook of English Literature and Theology, Oxford Press, 2007.

вернуться

[4]

A.E.McGrath. A Brief History of Heaven, Oxford, Blackwell Publishing, 2003, p. 25.

вернуться

[5]

См. первое издание русского перевода романа «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» и первую в отечественном литературоведении развернутую исследовательскую статью, посвященную аллитерационному возрождению и творчеству анонимного поэта, в серии «Литературные памятники»: Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь. (пер. В.П.Бетаки, ст., примеч. М.Оверченко), М., 2003.

вернуться

[6]

О средневековых видениях потустороннего мира см. в библиографии: E.Gardner. Medieval Visions of Heaven and Helclass="underline" a sourcebook, N.Y., Lnd: Garland, 1993; а также в кн.: Patch H.R. The Other World, according to descriptions in medieval literature, Camb., Mass..: Harvard Univ. Press., 1950; R.Easting. Visions of the Other World in Middle English, Woodbridge: D.S.Brewer, 1997; F.S.Smith. Secular and Sacred Visionaries in the Late Middle Ages, N.Y., Lnd.: Garland, 1986.

вернуться

[7]

Жемчужина (перевод В.Тихомирова). — В кн.: Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь. Жемчужина. Сэр Орфео. Терпение. М.: Аграф, 2006, с. 185. Перевод Тихомирова, однако, значительно снижает стиль поэмы.

вернуться

[8]

Подробнее о символизме «Жемчужины» см.: Th. Bogdanos. Pearl, Image of the Ineffable, Pennsylvania State Univ. pres, USA, 1983; D.W.Robertson. The Pearl as a Symbol//The Middle English Pearl, Lnd, 1970; M.Overchenko. The Religious Symbolism of The Pearl./ Religion and Literature: Through Each Other» s Eyes, M, 1999.

     

 

2011 - 2015

Яндекс
цитирования Рейтинг@Mail.ru