Читать онлайн "Женька - раз, Женька - два..." автора Кошурникова Римма Викентьевна - RuLit - Страница 4

 
 
     


1 2 3 4 5 6 7 « »

Выбрать главу





Ясное и светлое утро. Но впервые осталось на душе беспокойство, впервые оно не исчезло вместе с темнотой.

— У меня рейс. Пора, — Евгений Иванович отошел от окна.

Людмила Петровна тоже начала собираться. Она всегда провожала мужа. Как-то так повелось у них с самого начала.

— Не надо, — остановил её Евгений Иванович. — Не провожай меня, — и вышел один.

И это тоже было впервые за много лет.

4.

— Что же у тебя не получается? — Евгений Иванович внимательно рассматривал планер. — Толково сделано! — похвалил он. — Сам?

— Ага! — порозовел от удовольствия Женька. — Заносит его влево, а почему, не понимаю.

— И должно заносить. Крыло перекосило, видишь?

Женька вдруг увидел перекос. Как он раньше этого не замечал, ведь сколько раз выверял!

— Что же теперь делать? — огорчился мальчик. — Лагерные соревнования скоро…

— Исправим! — рука Евгения Ивановича потянулись к Женькиным волосам, но вернулась с полдороги. — Первым придет. Обязательно!

Крыло пришлось делать заново. Они расположились в зеленой, увитой вьюнком беседке и принялись за дело. С одинаковым увлечением они строгали планки, сверлили дырки маленьким коловоротом, приклеивали бумагу на решетчатый скелет крыла.

— Нравится? — спросил Евгений Иванович.

Женька доверчиво улыбнулся:

— Мама говорит, что это у меня наследственное.

— Вырастешь, пойдешь в авиацию?

— Нет, — Женька вздохнул. — Летчикам зрение надо мировое иметь. А у меня — «минус три».

— Авиация ведь не только — летчики.

— Я знаю. Я конструктором решил попробовать, — раздумчиво сказал Женька. — Вот только фамилия у меня не подходящая — «Сергеев», — темные бровки озабоченно потянулись друг к другу.

— Это почему же?

— Ну, не назовешь ведь машину «СЕР-1»!

— А если использовать имя?.. Например, «ЖЕС-12», чем плохо?

Женька засмеялся: здорово! Почти, как «МИГ» или «АН»! Озабоченность, огорчение, еще минуту назад бывшие на его лице, сменились неожиданной улыбкой. Она стремительно поселилась на губах, щеках, в глазах. Повеселели даже веснушки. Обычно едва заметные, они вылезли на кончик носа.

Евгений Иванович жадно смотрел на мальчика, вспоминал, искал и находил в нем знакомые, когда-то такие родные, а теперь забытые черты…

— Сколько можно возиться! — в беседку влетела Женька-два. — Мы уже в лес сходили, черники наелись — во! — она приставила руку к подбородку. — Нет, во! — и ладошкой прошлась над макушкой. — Смотрите, какой язык!

— И когда ты научишься разговаривать по-человечески? — притворно строго спросил Евгений Иванович. — Сто слов в минуту! Быть тебе радиокомментатором! — он шутливо дернул дочь за косичку.

Она радостно хмыкнула и прильнула к отцу. Женьке-раз почему-то стало неловко. Он отвернулся и начал поспешно собирать со стола конструктор.

— Ты куда? — поймал его за плечо Евгений Иванович, когда Женька с планером хотел выйти из беседки. — Иди сюда, знаменитый Ж. Сергеев! — и он свободной рукой обнял мальчика.

Он неудобно привалился плечом. Мешал планер, мешали Женькины руки, крепко обнимающие отца, мешало чувство какой-то обиды и стыда за то, что его сейчас пожалели и потому обняли…

Голосисто и тягуче запел горн.

— Пап, нам обедать пора, — сказала Женька-два. — Ты подождешь? — она просительно заглянула отцу в глаза.

— Разумеется, сеньорита, — почтительно-серьезно поклонился Евгений Иванович и добавил, обращаясь к мальчику. — Нам ведь еще предстоит провести летные испытания? Верно?

Тот молча кивнул. Возникшая с приходом Женьки-два неловкость не проходила.

— Ну, топайте, — легонько подтолкнул детей Евгений Иванович.

Они убежали, взявшись за руки. А он, присев на край стола, закурил. Как все трудно, непросто… Он думал, что придет к Женьке и скажет: «Принимай отца, сын!» или что-нибудь другое, такое же ясное и понятное. И не сказал, не смог. Он обнаружил, что боится этого мальчугана, чужого и близкого одновременно. Он не знал, как говорить с этим серьезным маленьким человеком, таким самостоятельным уже и гордым.

— Женя, ты?! — в голубом проеме беседки стояла недоумевающая Людмила Петровна.

Некоторое время они растерянно смотрели друг на друга. Евгений Иванович вскочил, зачем-то спрятал сигарету за спину, торопливо заговорил:

— Понимаешь, полет отменили… Грозовой фронт на трассе… Я лечу вечером.

Людмила Петровна молчала. Он стоял перед ней, как нашкодивший школьник, и оправдывался, и конечно, лгал.

«Зачем он это делает?» — вяло подумала она и, опустившись на скамейку, заплакала. Все напряжение последних часов, вся тяжесть и боль, так внезапно навалившихся на неё и не отпускавших ни на минуту, прорвались вдруг слезами.

— Перестань, Люся!.. Что ты!.. Сейчас придут дети, увидят, — Евгений Иванович понимал, что ей нужны сейчас не слова, но чувство обиды на жену, её недоверие и нежелание понять лишали слова смысла и делали их непроизносимыми для него.

Людмила Петровна плакала, но слезы не приносили облегчения. Только боль переместилась в глаза, и, казалось, невозможно оторвать от них руки, не причинив еще большую боль.

5.

Не допив кофе с молоком, не дожидаясь, когда построится отряд, Женька-два, прискакивая на одной ноге, неслась из столовой. Еще издали она увидела, что отец не один. «Ой, мамочка приехала!» — подбежав ближе, обрадовалась она.

Женька свернула с дорожки и через заросли акации пробралась к самой беседке. Там, в зеленой стене, была проделана лазейка, и она собиралась проникнуть через неё внутрь. Женька представила лица родителей, когда она «свалится им на голову», и хихикнула. Вдруг она услышала голос матери, прерывающийся, гневный:

— Я ненавижу эту женщину, ненавижу!.. До чего дошло: унижаешься, обманываешь!.. Врешь, как мальчишка!

— Люся, перестань! — отец говорил тихо и виновато.

— Кто тебе этот мальчик?! Этот Женя Сергеев? Он чужой тебе, понимаешь, чужой!

— Он мой сын…

— Что ты знаешь о нем? Откуда он?.. Подумаешь, фотография! Мало ли, где мальчишка её взял! — голос матери больше не дрожал, стал неприятным и резким. — Выдумал себе отца и в доказательство фотографию, первую попавшуюся, ребятишкам показывает. И сам поверил в свою фантазию…

— Он мой сын! — повторил отец.

— А мудрая твоя Лиля, — мать почти кричала, — подыгрывает ему, подарки возит из экспедиции, собак, белок разных. Вместо того, чтобы правду ребенку рассказать!

— Какую правду?! — голос отца тоже стал резким. — Какую?! Что я — негодяй и подлец?.. Бросил сына до его рождения? Обманул его мать?.. Что ни разу не написал, не узнал, хотя должен был, должен!..

— Хороших не бросают!

— Замолчи, прошу!

Женьке стало страшно: она никогда не слышала, чтобы мать и отец так разговаривали. Она не могла понять, с чего это вдруг папа называет Женьку-раз сыном?..

Снова заговорила мама, на этот раз жалобно и горько:

— Женюшка так привязана к тебе… Не может дождаться тебя из рейса… А ваши музыкальные вечера, лыжи, лес?.. Как представлю, что всему может придти конец, сердце останавливается!

     

 

2011 - 2015

Яндекс
цитирования Рейтинг@Mail.ru