Я едва не умер в этой чертовой ванной. Тем более, Толик колотил в дверь и требовал впустить его, отвлекал меня.
Все шло очень плохо, и я был абсолютно уверен в том, что заболею и тяжело. А потом, наконец, я вошел в некоторое странное состояние, волшебное состояние. Мне показалось, что я не под водой, а в воздухе, из-за гипоксии тело обрело странную легкость. Я летел, и Костя летел, мы летели вместе. Я почувствовал едва ощутимый в воде толчок крови и вынырнул.
— Твою мать, — сказал я. Совершенно не свойственное мне выражение — я слишком уважаю матерей.
Кровь текла мне на ладонь, капала в воду.
Затем, не собираясь отпускать хвост птицы счастья (счастье — странное слово в контексте, лучше все-таки «птица успеха»), я нырнул снова, воспроизводя, в самых ярких подробностях, уже образ Олега. Я представлял его вдохновенно, подробно: его почти бесцветные глаза, жуткую мимику киношного живого мертвеца, вываленный пухлый язык.
Кровь хлынула у меня из носа с новой силой. Я едва не потерял сознание, а, когда вынырнул, мне показалось, что у меня случится инсульт — в голове стало так жутко и странно.
Тут-то Толик и выбил хлипкую дверь. Он принялся отливать, удовлетворенно выдохнул, затем повернулся ко мне.
— А чего это ты тут делаешь?
Вода от крови стала розоватой, и я заляпал рубашку, выглядело, наверное, неприятно — но не так неприятно, как отливающий Толик.
— Страдаю от подростковой депрессии, — сказал я.
— Ясно, — сказал Толик.
Еще перед началом ритуала (мало ли) я зарыл свои темные книги в пролеске за озером, однако ритуал казался настолько плевым, что предосторожность попахивала паранойей. Но я не ошибся.
Утром Костя Бородин (а я узнал его фамилию только тогда) не проснулся. Он не умер, нет — судя по всему, Костя Бородин все еще пребывал в том полете, куда отправил его я.
Разумеется, я не ожидал такого эффекта. Я считал, что после ночи страшных кошмаров, он проснется. Его забрали в больницу, и я не знал, что теперь будет, могут ли установить источник ритуала, вычислят ли меня.
Для начала пришлось признаваться Роме.
— Но зачем ты это сделал? — спросил он.
— Не знаю, — сказал я. — Просто хотел навредить твоему брату. Он, наверное, тоже не проснулся.
— Интересно, что ему снится.
Тут Рома будто сам проснулся от долгого сна. Он сказал:
— Нельзя все так оставлять!
— Ты слышал о таком ритуале?
— Нет, но ритуалов тысячи! Кроме того, я не занимался темной магией серьезно! Но вдруг Комитет света все выяснит!
Ритуал был не бог весть какой темный — он не включал убийство или серьезный физический ущерб. Думаю, дети периодически и не такое друг с другом проворачивают. Я не паниковал так, как Рома, но все-таки я переживал.
— Что нам делать? Что нам делать? Что делать?
— Обратимся к Артуру!
— Что? Он же абсолютно темный!
— Вот именно. Он знает, как отменять такие штуки.
— А чем мы ему заплатим? Ему же надо будет заплатить!
Я мог предложить ему одну из моих книг, они представляли некоторую ценность.
— О Боже, Боже! Сулим, мы попали!
— Все в порядке, — сказал я. — Мы просто найдем Артура и узнаем, как это отменить. Ритуал бесконтактный, наверное, отмена будет такой же.
— А если он не знает?
Рома впал в ужас, такой же, как и все его эмоции — несколько картинный. Мы пошли искать Артура. Артур качался на качелях во дворе, вокруг него никого не было, на обыкновенно-то оживленном участке. Он был староват для ребенка, с которым никто не играет, но впечатление и вправду производил очень одинокое.
— Привет, — сказал я.
— Привет, Сулим.
Артур смотрел на нас настороженно.
— Слышал про Костю Бородина?
— Слышал, я его не проклинал.
— Как думаешь, это серьезно?
— Не знаю. Если не проснется, наверное серьезно.
Артур отвечал неохотно, и я сказал:
— Хорошо, давай по-честному. Ты знаешь что-нибудь о ритуале "Полетов"?
Он молчал, затем спросил:
— И кто это сделал?
— Один из нас.
Рома посмотрел на меня, а потом закивал. Артур слегка искривил губы.
— Так? Зачем?
— Он был другом моего брата, — сказал Рома. — Младшим другом. А мой брат ужасный человек, и он должен умереть.
Сумасшедший Артур посмотрел на сумасшедшего Рому с некоторой жалостью, а сумасшедший я решил вмешаться в разговор.
— Ритуал бесконтактный, так? Его можно отследить?
— Бесконтактный — вряд ли.
— Тогда подумают на тебя.
— Чего?
— Про тебя такие слухи ходят. Я могу дать тебе книги, Артур. Которые тебя заинтересуют.
Артур принялся расчесывать бледные руки, я увидел пару новеньких татуировок со странными символами — сделаны они были кустарно, вероятно, иглой и чернилами из шариковой ручки. Забавный образ: маленький темный маг накалывает себе что-то таким типичным подростковым способом. Из знаков я различил только алхимический сульфур — серу, остальные были мне неведомы.