— Ну вот, теперь ты отыграла все тропы из латиноамериканских сериалов.
— Да, — сказала Лида неожиданно спокойно. — Всегда было интересно, как это. Извини. Не больно было?
— Бьешь как девчонка.
Она улыбнулась мне.
— Я знаю, что мы не будем друзьями, — сказала она. — Ты мне нравишься, и я тебе тоже. Значит, мы не можем быть друзьями. Стас проще, а мне не нужно ничего сложного. Я люблю простые вещи.
— Дело не в тебе, дело во мне.
— Прощай, Сулим.
— До завтра, Лида.
Итак, Лида отыграла все эти пренеприятные подростковые сценарии расставания — страстная любовь, которую нельзя контролировать, выбор между удобным кавалером и неудобным и, наконец, объяснения с отвергнутым. Думаю, ее любопытство было в полной мере удовлетворено.
Я же пошел разбирать арабскую вязь в книге, созданной моими предками, знаменитыми арабами-каннибалами из Ростова-на-Дону. Меня интересовали ритуалы, которые могли бы навредить Стасу, желательно его здоровью, а может быть и жизни.
По счастью, аффекты мои сильны, но поверхностны и недолговечны — в этом Александра Александровна не ошибалась. Стаса спасло то, что я нашел куда более интересный ритуал. Я немедленно доложил о своей находке Роме.
Ритуал был непростым, а его эффект вряд ли можно было назвать практичным. Но я возжелал его увидеть. Безусловно, я знал, что предложить такого рода развлечение могу не всем.
Рома согласился не сразу.
— Но это очень личное. Я не уверен, что хочу показывать.
— Безусловно, ты всегда можешь отказаться, — сказал я. — Я же не заставлю.
— Ты обидишься, если я не пойду?
— Нет, не обижусь. Просто я хотел бы это увидеть.
Он стал кусать губы, как делал всегда, когда сомневался.
— А можно будет что-то понять по виду? — спросил он.
— Сомневаюсь. Да среди нас и нет специалистов.
— Ты просто хочешь это увидеть?
— Да. Так ты будешь? Коля точно будет, и Дрону идея кажется прикольной. Мы все равно будем это делать у них, может, в комнате пыток.
— В комнате пыток, — глаза Ромы загорелись. — Это круто.
— Это удобно.
Комната пыток, она же комната Коли, стала нашим частым местом для посиделок. Колин дом, по сути, располагался в борделе — Колина мама, тетя Тося, управляла заведением, Колин папа занимался изготовлением и распространением темных эликсиров — образцово-показательная семья для кладбищенского мира. В борделе было достаточно места, но оно использовалось для утех, а эта трогательная семья Зотовых ютилась в двух жилых комнатах. Коле не хватало личного пространства, и в связи с юношеским возрастом эта нехватка стала критичной, так что он часто сбегал от младшей сестры в комнату на чердаке, где стояли всяческие приспособления для любителей острых ощущений. Веру в человечество вселяет то, что многие из них покрылись пылью. Приспособления настолько приелись, что после первого визита вызывали интерес только у Ромы, еще он иногда доставал из шкафа латексную маску и лежал, задыхался, пока кто-нибудь ее с него не снимал.
— Ты тупой? — спрашивал я.
— Да, я тупой, — отвечал он.
В остальном комната пыток была очаровательным чердачным помещением с треугольным окном, сквозь которое красиво вливался свет. Иногда поднималась тетя Тося и приносила нам бутерброды с докторской колбаской, мы точили их и разговаривали о жизни — не слишком глубоко, так как Коля, хозяин дома, не был слишком глубоким человеком.
Комната пыток подходила идеально — звукоизоляция, абсолютная темнота ночью, а главное — возможность получить гипоксию новыми интересными способами.
Дрон и Коля согласились легко, им было любопытно. Фима и Максим так же легко отказались, хотя Фиме явно было любопытно, но что поделать. Рома говорил предложить Толику и Стасу, но этих я видеть не хотел. Мирослав мог нажаловаться папаше, Сережа вообще мутный, Платона было жалко, а остальные не так уж интересовали меня в этом плане.
Решено было проводить ритуал вчетвером, однако неожиданно к нам навязались Нихил и Дархан, сошедшиеся в дружбе на фоне своей непохожести на других.
Дархан, вероятно, знал русский не хуже любого из нас, он все прекрасно понимал, хоть и не мог ответить, а Нихил, в общем и целом, искусство говорить на одном из самых сложных языков мира освоил, и все-таки им не хватало конформности, чтобы влиться в коллектив.
Нихил как-то остановил меня и сказал:
— Я знаю, вы можете показать кладбищенский мир. Мне любопытно! Я должен знать!
Он дернул стоящего рядом Дархана, и тот заулыбался своей хищной улыбкой.
— Вы должны нас взять.
— Да, — сказал я. — Не проблема.