А затем Максим разрыдался. В нашем возрасте это уже было непозволительной роскошью, я удивился, отошел налить ему воды, затем напоил его и усадил на кровать.
— Успокойся, пожалуйста.
— Это длится уже год и не заканчивается, не заканчивается, мне все время кажется, что я проснусь, что все начнется распадаться у меня на глазах, что мама умрет или разденется, что...
Я налил ему еще воды.
— Помоги мне, Сулим, — наконец, сказал Максим. — Я сошел с ума.
— Я думаю, дело не в той ночи кошмаров, — сказал я. — Просто ты хрупкий.
— Давай, обвини меня! Я расскажу всем, что ты...
— С чего ты взял, что это я? Давай попробуем тебе помочь, ладно, Максим?
— Это так страшно.
Я знал, как это страшно. Пережив полеты, я все еще мог восстановить это чувство: все ненастоящее, и вот-вот декорации сменятся. Сейчас реальность начнет распадаться — это несложно представить. Даже через много лет — когда угодно. Кто знает, не летаю ли я сейчас.
— Знаешь, как я делал это там, во сне? — спросил Максим.
— Убивал себя.
— Сон изменялся. Я попадал в новый, вот и все.
— Тогда ради чего это было?
Максим опешил, захлопнул рот так, что зубы клацнули. Затем вытер глаза и сказал:
— Я не знаю. Я устал. Это скучный сон. Ты можешь мне помочь?
— Я помогу.
В этот момент я ощутил — Максим мне принадлежит. Его задело случайно, рикошетом, если хотите, но теперь, если я правильно разыграю карту, Максим будет моим человеком, и я смогу сделать с ним все, что захочу. А делать с людьми все, что я захочу, довольно высоко стоит в моей системе ценностей. Я все еще не знал, зачем он мне нужен, но я знал, что могу укрепить нашу связь.
Поэтому я повторил с удовольствием:
— Я сделаю все, чтобы помочь тебе.
Еще немного помолчал, затем добавил:
— Во всяком случае, я действительно отчасти виноват. Прости меня, пожалуйста. Если бы я знал, что тебе так плохо, я бы не стоял в стороне.
И это было правдой. Максим махнул рукой.
— Я не думаю, что ты ужасный человек, Сулим. Но я думаю, что тебе стоит быть осторожнее на поворотах.
— Тебе тоже, кстати.
Максим кивнул.
— Значит, ты поможешь?
— Постараюсь. Я сделаю все для того, чтобы ты снова чувствовал себя нормальным. Тебе и сейчас кажется, что это сон?
Он неуверенно кивнул. Я до сих пор практически не сомневаюсь в том, что никаких последствий темной магии на Максиме не было. Просто он оказался впечатлительным. Кто-то, узнав о самоубийстве Курта Кобейна, тоже пустил себе пулю в лоб.
— Я не обещаю, что это будет быстро, — сказал я. — Тебе нужно восстановить чувство реальности. Впечатлиться чем-то больше, чем теми кошмарами. Но пока что, подумаю, чем могу облегчить твое состояние.
— Я пью всякие успокаивающие эликсиры, — сказал он. — Фигня.
— Наверняка фигня.
— И потом целыми днями слушаю стендап-шоу.
— Не самый худший способ вечность проводить.
Мы договорились, и я стал искать способ облегчить его состояние. Слабые успокаивающие эликсиры ему не помогали. Я мог обратиться к Коле, но не хотел светить перед ним своим мотивом. Так что я предпочел написать Артуру, тем более, по слухам, он, выпустившись из школы, занялся чем-то криминальным. Артур долго пытался развести меня на покупку определенного снадобья, но, в конце концов, дал простенький рецепт темного эликсира. Экзотичнее крови и вываренных костей (коих в достатке было у Ромы) для него ничего не требовалось. Однако, кровь всякий раз должна была принадлежать разным людям. Порции хватало примерно на месяц, так что слишком часто воровать кровь мне не приходилось, зато я научился заставлять людей порезаться как бы случайно. Лучше всего выходило с пьяными или очень расстроенными. Кровь я затем собирал — одной вовремя протянутой салфетки было достаточно.
Эликсир я варил в лесу, в тайном месте Ромы, под строгим надзором табуреточки. Максиму я рецепт никогда не говорил, просто выдавал запас пробирок, и он принимал этот дар. Я сам эликсир не пробовал, но Максим говорил, что он дает чувство безмятежности.
— Даже если я во сне, ну и хрен с ним. Какая разница?
Да, безусловно, давать даже слабые темные эликсиры однокласснику — морально неоднозначный поступок, но вообще-то они хорошо его корректировали. На мой взгляд, именно таковой и должна быть позиция здорового человека: даже если жизнь есть сон, не наплевать ли?
Зацикливаться на чем-то одном, как я и мои друзья, всегда дурно.
С иной, любовной, точки зрения год выдался странным. Я не оставлял своих попыток завоевать Лиду, а она продолжала встречаться со Стасом, впрочем, заканчивалось все-таки поцелуями в темном пролеске.