Меня в этом смысле всегда очаровывали гюленовские лицеи. Современный, либеральный с виду взгляд на ислам, прекраснейшее образование, дающее путевку в мир — турецкие лицеи выскакивают, как грибы после дождя и многое предлагают. На выходе получаются умные и образованные, но образованные не без причины люди, почти турецкие агенты. Будучи взрослыми эти люди, действуя в различных отраслях государства, распространяются, как грибница. Прекрасный пример мягкой идеологии, который стоит иметь в виду всем, кто ставит перед собой долговременные политические цели. А долговременные политические цели — это всегда хорошо, как говорил Максим, мой будущий юрист: лучше ставить политические цели, чем суицидальные.
Я мечтал войти в элиту, а она разлагалась у меня на глазах. Но еще обиднее, наверняка, было Рите — смысл заканчивался вместе с ее жизнью.
— Необходимо ставить перед собой большие цели, идти к большим мечтам.
Сережа отпил так называемый мятный джулеп и спросил:
— И каковы же ваши цели, Рита?
— Я хочу понять, как секс владеет миром, — сказала она.
С тех пор, как жила на свете чудесная Рита, секс, кажется, изрядно девальвировался — мне случалось читать исследования, согласно которым юные поколения все меньше и меньше интересуются половыми сношениями. Но в те времена, особенно в наших с Сережей головах, секс, пожалуй был властителен. В конце концов, еще не закончилось десятилетие, в которое был написан хит "Секс без перерыва".
— Итак, — сказала она. — Юноши, я изучаю чудо жизни, ее зарождения. Вам это может показаться забавным, и, если это так, вы еще не готовы к такого рода исследованиям.
— О нет, ничуть, — сказал Сережа, хотя я чувствовал, что ему хочется улыбнуться.
— Но для начала, что вы можете мне предложить?
Боже мой, как сложно было не засмеяться: вся ситуация казалась максимально двусмысленной.
Я сказал, поддерживая этот двусмысленный тон:
— Могу похвастаться владением языками: английский, латынь, древнегреческий и арабский. На арабском я лучше читаю, чем говорю, и тем не менее. Я мог бы заниматься переводами.
— Безусловно. А с вами мы, Сергей, уже говорили, верно?
— Верно, — сказал Сережа и чуть покраснел.
О, как прекрасно Рита вещала о сексе.
— Плотская любовь — основа основ, — говорила она. — Причина, по которой каждый из нас находится здесь, в этом мире. Причина, по которой существуем все мы, вся наша культура. Плотская любовь это фундамент, базис, а все остальное — лишь надстройка.
Интересное прочтение, правда? Даже Славой Жижек меньший фрейдомарксист, чем Рита.
— Что такое магия? Магия это то, что движет Вселенной. То, как Вселенная создалась, то, как она работает. Мы просто умеем чуть больше влиять на нее. И каковой способ начинать нашу жизнь избрала для нас магия? Союз, взаимопроникновение двух существ, они становятся целым, и зачинается новое, то, чего прежде никогда не было. Создание человеческого существа — это магия.
И я был с ней согласен — меня тоже завораживало чудо возникновения жизни, возможно дело в детских травмах под фундаментом. Однако Рита рассматривала секс как магию, как акт творения или великого изменения. Звучало это все манко и сладко.
Однако, несмотря на все эти красивые словеса, я долгое время вынужден был перебирать бумажки, делать переводы, приводить в порядок ее записи и редактировать наброски к ее монографии.
Особенно обидно было, когда в соседней комнате они с Сережей творили свою магию. Я, в отличие от Сережи, искренне хотел эту удивительную женщину.
Ее тайнопись относилась к половой любви напрямую — она могла изменять тело во время половой любви, и таким образом менять свою внешность или внешность партнера (к чему прибегала редко) или, к примеру, залечивать раны. Она рассказывала, что как-то спасла таким образом своего любимого, когда они вместе были командированы в Анголу, и его подстрелил снайпер из очередной армии национального освобождения.
Тайнопись свою Рита успела изучить вдоль и поперек. Интересовала ее высокая ритуальная магия. Не столько привороты или проклятья, сколько достижения бессмысленного с точки зрения магического обывателя, катарсиса, познания Вселенной.
Оргазм — это магия.
Восемнадцатилетний Сережа получал больше, чем я, но и я свои дивиденды имел — во-первых зарплату, неплохую по тем временам, во-вторых, конечно, доступ к знаниям, а в-третьих, Рита вела активную светскую жизнь, и по выходным часто брала нас на всяческие светские рауты.