Выбрать главу

«При меньшевистской власти в Грузии я в возрасте от 11 до 16 лет жила в Грузии в крайней бедности (как и большинство населения) без отца, при больной матери. За возможность иметь кусок хлеба и посещать школу я батрачила в г. Кутаиси в доме Раждена Хундадзе два года, где в результате непосильного труда для моего возраста заболела. Меня забрал к себе брат мой по матери Николай Шавдия в г. Тбилиси, который служил счетоводом или бухгалтером в таможне. Я обслуживала его и училась… Жили мы в Нахаловке, на Магистральной улице № 19, в доме Утошева, который был заселен железнодорожниками. Для того, чтобы иметь возможность доехать до училища на трамвае, я стирала на весь двор, но поскольку это у меня не всегда получалось, я покрывала расстояния более пятнадцати километров ежедневно босая, одевая тапочки только в подъезде училища…»

Ни слова о Саше Гегечкори и о свиданиях в тюрьме!

Как видим, рассказы матери и сына согласуются между собой, если не считать некоторых мелочей. Зато версия, изложенная в письме Хрущеву, резко отличается от обоих! Почему это важно?

Потому что после прихода к власти Хрущева была проведена большая работа в архивах. По некоторым данным, было уничтожено несколько железнодорожных (!) составов архивных документов. Возможно, это и преувеличение – но архивы в самом деле почистили тщательно. И вместе с тем было изготовлено множество фальшивок. Позднее мы встретимся с некоторыми документами, которые приводятся в книгах и на которые ссылаются как на достоверные, потому что они подписаны громкими именами… между тем документы эти с подлинными не имеют ничего общего.

И вот вопрос: мог ли один человек до такой степени по-разному излагать собственную биографию? А если да, то зачем?

Есть такое правило у любого следствия, сохранившееся еще с древнеримских времен: «Ищи, кому выгодно». Так вот, выгодно ли было Нине, простой грузинской женщине, в политических закулисных играх разбирающейся далеко не ахти, лгать в столь незначительных, на первый взгляд, мелочах? Сомнительно. Зато уж идеологам перелопачивания истории в угоду Хрущеву!.. Так что, вполне может статься, письмо Нины Берия из тюрьмы – тоже фальшивка…

Как бы то ни было, они поженились. Лаврентию было двадцать два года, его невесте – шестнадцать, что, по грузинским понятиям того времени, вполне нормальный возраст для брака. В 1924 году у них родился сын Серго. Правда, в Бельгию они не поехали, и нефтедобычей ему заниматься не пришлось – колеса судьбы Лаврентия Берии свернули совсем на иную колею.

Глава 4

Работа, которую он не любил

Итак, Лаврентия Берию назначили на должность заместителя начальника секретно-оперативного отдела. С одной стороны, основания для такого назначения вроде бы имелись: опыт нелегальной и разведывательной работы, отличные рекомендации, среднее техническое образование – по тем временам для большевистской партии это много. А с другой, если вдуматься: опыт хоть и есть, но минимальный, с собственно чекистской работой вообще не соприкасался, и сразу же – на одну из ключевых должностей в ЧК! Секретно-оперативный отдел – это было все: разведка, контрразведка, работа с осведомителями, наружное наблюдение, участие в боевых операциях, цензура и многое другое. С третьей же стороны… а кого назначать-то?! Люди с соответствующим опытом работы имелись, но исключительно по другую сторону баррикады. Доверить такое дело «специалисту» из царской охранки большевики, при любом кадровом голоде, едва бы рискнули.

Несколько позже, в 1923 году, Р. Ахундов, секретарь ЦК КП Азербайджана, писал о Берии: «…Обладает выдающимися способностями, проявленными в разных аппаратах государственного механизма… Работая управделами ЦК Азербайджанской компартии, чрезвычайным уполномоченным регистрода Кавказского фронта при реввоенсовете 11-й армии и ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, он с присущей ему энергией, настойчивостью выполнял все задания, возложенные партией, дав блестящие результаты своей разносторонней деятельности. Его следует отметить как лучшего, ценного, неутомимого работника, столь необходимого в настоящий момент в советском строительстве…».

Авторы книг о Берии головы изломали, размышляя, что побудило Ахундова дать такую характеристику. Версий было множество, кроме одной-единственной: да герой этого документа на самом деле таким и был! И возраст тут не при чем: в конце концов, если взять орленка и цыпленка, то уже в самом нежном возрасте ясно, из кого какая птица вырастит… Так что, думаю, на этом можно и остановиться. Берию назначили на эту должность исключительно по двум причинам: во-первых, за неимением других опытных кадров, а во-вторых, потому, что был он работником многообещающим и весьма перспективным.

А должность была та еще! Нынешний начальник ГУВД легендарных «криминальных столиц» Казани или Тольятти за голову бы схватился, да так в столбняк бы и впал. И правильно, что назначили молодых – двадцатипятилетнего Багирова да двадцатидвухлетнего Берию, ибо справиться с таким делом можно только по неведению, не зная, что справиться с ним нельзя.

…Уже стало хрестоматийным утверждение, будто большевики, взяв власть, тут же принялись на корню изничтожать своих политических противников. Но при этом обычно стыдливо умалчивается, что это были за противники – словно чекисты в парламент с пулеметом вломились. Ничего подобного, штурм парламента – картинка совсем из иных времен, времен торжества демократии. А те, с кем боролись большевики, отнюдь не были занудной парламентской оппозицией, кликушами-монархистами и прочими болтунами-кадетами. Политическими их противниками были недавние товарищи по борьбе, примерно столь же законопослушные и мирные, как и сами большевики, то есть, выражаясь современным языком, полные отморозки, с таким же, а то и большим опытом терроризма и конспиративной работы. Побежденные в открытом бою, они не собирались складывать оружие и мириться с поражением, а переходили на нелегальное положение и продолжали борьбу теми же методами, что и большевики, когда те оказывались в роли проигравших.

В Азербайджане особо активны были правые эсеры и чрезвычайно агрессивная партия «Иттиход» («Единение ислама»), число членов которой исчислялось «всего-навсего» десятками тысяч. Эсеровские боевики вошли во все революционные летописи, что же касается «Иттихода», то перевод названия говорит сам за себя: эти товарищи за восемьдесят лет изменились не слишком сильно. Эти партии вели пропаганду, всячески мешая большевикам в любом деле и саботируя любое начинание, а у их боевых групп любимым видом политической активности был террор, деньги же на хлеб насущный и не менее насущные патроны добывали грабежами. Так что в слове «оппозиция» заложена определенная лукавая игра терминов. Чеченские боевики, например, тоже подходят под категорию «оппозиции», как себя иной раз и называют.

Впрочем, бандитов хватало и без боевиков. После окончания Гражданской войны в стране активнейшим образом действовало огромное количество банд, мешающих политику с уголовщиной в таких пропорциях и сочетаниях, что даже головы основоположника марксизма не хватило бы в этом салате разобраться. Чекисты и не разбирались – они били всех: уголовников, исламистов, эсеров, «гастролеров» из Турции и Ирана. А секретно-оперативному отделу надлежало это битье обеспечить: отдел занимался наблюдением, вербовкой агентуры, разработкой боевых операций. За ликвидацию Закавказской организации правых эсеров начальник секретно-оперативного отдела Берия и начальник секретного отдела Иоссем были награждены именным оружием. А правые эсеры – это, извините, не зеленые краснодонские молодогвардейцы, это волчары битые, матерые, верные соратники Савинкова. За хорошую работу Азербайджанское ГПУ – так с 1922 года стала именоваться ЧК – наградило Берию также золотыми часами.

…Кроме ГПУ, как человек, по кавказским меркам, образованный, Берия работает в Азербайджанской междуведомственной комиссии, в комиссии Высшего экономического совета, в комиссии по обследованию ревтрибунала, в партячейках и в Бакинском Совете. Кадров тогда – впрочем, как и впоследствии – было крайне мало, и пригодные к работе товарищи несли множество нагрузок… а вот непригодные занимали свое и чужое время революционной болтовней да путались у всех под ногами. И говоря о старых большевиках и «верных ленинцах», не следует упускать из виду эту категорию революционеров.