Читать онлайн "Беседы с палачом. Казни, пытки и суровые наказания в Древнем Риме" автора Тираспольский Геннадий Исаакович - RuLit - Страница 3

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

И, наконец, наше цитирование преследует также просветительскую цель — ознакомить широкого читателя с фрагментами тех трудов, которые, быть может, прежде были ему неизвестны или недоступны, но заинтересуют и войдут в круг его одухотворённого чтения.

Именно последним обстоятельством диктовался подбор юридических и исторических источников, при котором мы намеренно не ссылались на сочинения античных авторов, известные нам в древнегреческом и в латинском подлинниках, но не переведённые на русский язык. Такой пробел в нашем библиографическом перечне извинителен также потому, что в этих трудах мы не обнаружили сведений о древнеримских казнях, пытках и суровых наказаниях, которые своей принципиальной новизной отличались бы от соответствующих сообщений в цитированных здесь источниках.

Обследованная автором юридическая и историческая литература на английском, немецком, французском, итальянском и ряде других европейских языков также не привнесла существенного нового в его представления об этой стороне древнеримской жизни.

Читателя, осведомлённого в европейских языках и желающего обратиться к соответствующим иноземным сочинениям, мы отсылаем к трудам,[54] ,[55] ,[56] содержащим полезные библиографические сведения.

§ 4. Терминология и слог этой книги

Определённую трудность в освещении казней, пыток и наказаний вызывает смысловая неэквивалентность ряда русских и латинских обозначений карательных мер и орудий их применения. Некоторые из этих наименований в русском и латинском языках, кроме того, многозначны.

Таково, например, слово казнь. В русский язык оно вошло из старославянского (см.,[57] [58]) в качестве кальки (буквального перевода) ряда древнегреческих слов, употреблявшейся в двух значениях: «наказание» и «приказ, указ».[59]

Первое значение скалькировано с древнегреческих слов zhm…a «1) наказание, штраф; 2) убыток, ущерб, урон, вред»[60] и k…nduno$ «1) опасность; 2) смелый поступок, риск»;[61] второе — со слов dÒgma «1) мнение; 2) решение, постановление; 3) философское учение»[62] и qšspisma «1) прорицание; 2) приказание».[63]

В древнерусских памятниках слово казнь не только сохраняет прежнюю многозначность, но и раздвигает свои смысловые рамки (см.,[64] ,[65] [66]).

Следствием этого является смысловая широта слова казнь в современном русском языке и разноголосица словарей в его толковании. Малые толковые словари дают только одно его значение — «лишение жизни как высшая карающая мера (высшая мера наказания)» (см.,[67] [68]), тогда как большие и средние — от двух до трёх значений, не считая фразеологически связанных (см.,[69] ,[70] [71]): «1) высшая мера наказания — лишение жизни; 2) устар. суровое наказание, кара; 3) перен. страдание, мучение».

В юридической и энциклопедической литературе такая многозначность преодолевается применением составного термина смертная казнь (см., напр.[72]) который, однако, со строго лингвистической точки зрения представляет собой плеоназм такого же ряда, как патриот родины, своя автобиография, коллега по работе, народная демократия и т. п.

Латинское слово poenă, терминологически параллельное русскому казнь, имеет два главных значения: «1) наказание, кара; 2) страдание, мучение, мука».[73] В первом значении оно синонимично слову punitio.[74]

М.Бартошек усматривает в слове poenă также архаическое значение «очищение коллектива от преступления и посвящение преступника божеству», одновременно снабжая это слово этимологическую пометой «греч.».[75] Не ясно, из какого источника М.Бартошек почерпнул указанное значение (в фундаментальном «Латинско-русском словаре» И.Х.Дворецкого такое значение не представлено и слово poenă пометой «греч.» не сопровождается). Возможно, М.Бартошек выводит это значение из греческого poin» «штраф (особенно за убитого), возмездие, вознаграждение; вообще кара, наказание»,[76] однако связь между латинским poenă и греческим poin», несмотря на их наглядную смысловую и звуковую близость и мнение крупнейших латинистов о греческом происхождении первого (см., напр.[77]), не вполне ясна. Не исключено, что слово poenă действительно было заимствовано из греческого языка, но не менее возможно и обратное заимствование, а ещё более вероятно, что оба слова происходят из общего праязыкового корня, длительное время существовали независимо друг от друга и лишь позднее сблизились на почве греко-римских этнокультурных связей (попутно отметим, что дискуссионность отношений между латинским poenă и греческим poin» сказывается на спорах этимологов об истории русского слова пеня, см., напр.[78]).

Трудность адекватного перевода латинского слова poenă на русский язык и толкование связанных с ним юридических понятий обусловлены и тем, что оно входит в многозначное терминологическое словосочетание poenă capĭtis(=poenă capitālis), одно из значений которого «высшая мера наказания в Древнем Риме» не совпадает с современным значением «смертная казнь» (подробнее см. ниже).

Во избежание терминологической сбивчивости латинские юридических выражения при необходимости далее сопровождаются разъяснениями и уточнениями.

В дальнейшем мы будем употреблять слово казнь в значении «лишение жизни как карающая или ритуальная мера, а также намеренное убийство с низменными целями», слово пытка — в значении «истязание, применяемое при допросе обвиняемого с целью вынудить его к даче показаний либо уступить своё имущество», оборот суровое наказание — в значении «жестокое карающее физическое и (или) психическое воздействие на того, кто совершил проступок, не приводящее намеренно к гибели наказываемого».

К этому смысловому ряду примыкают слова изуверство и издевательство. Первое мы употребляем в значении «намеренное калеченые кого-л. с целью извлечь из этого материальную выгоду, отомстить обидчику или сделать из калечения театральное зрелище»; второе — в значении «причинение преимущественно должностным лицом кому-л. страданий с целью его жестоко унизить, для удовлетворения своих извращённых наклонностей или для нанесения ущерба здоровью истязаемого».

И наконец, слово варвар употребляется нами только в его первоначальном значении — «всякий неримлянин и негрек».

Читатель старого закала, воспитанный на сочинениях с вытянутым во фрунт поджарым слогом, немало удивится (если не оскорбится), встретив в нашей книге такие ухарские выражения, как прохиндей, окочуриться, пацан и т. п., применяемые если не к высокой, то более или менее почтенной исторической материи. Едва ли придётся по вкусу иным читателям и зубоскальство, которое там и сям сопутствует повествованию о некоторых исторических персонажах.

Что скажешь на это? Покаяние здесь ни к чему, поскольку автор не считает себя повинным в покушении на немеркнущие красоты русского языка (преподаванию и исследованию которого он посвятил главную часть своей осмысленной жизни). Не посягал автор и на репутацию почтенных исторических личностей. В качестве же объяснения такого стилистического и интеллектуального озорства (или, выражаясь современным слогом, — стёба) можно было привести пространные доводы, способные составить отдельный пухлый том. Однако чтобы не утомлять читателя высоколобыми рассуждениями, скажем предельно кратко: стилистический и интеллектуальный строй нашей книги выражает безнадёжное стремление хотя бы на миг вырваться из той убийственно-монотонной реки времён, о которой с непревзойдённым ужасом и восхищением (вопреки бодряческому толкованию, см.[79]) писал Г.Р.Державин:

Река времён в своём стремленье Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остаётся Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрётся И общей не уйдёт судьбы..[80]
     

 

2011 - 2018