Прекрасно. Просто прекрасно.
Гам 2.0 был прав, и не нужно быть гением, чтобы это понять. Их путешествие с Верховенством не могло длиться вечно. Рано или поздно Сепетес заметит, что что-то не так, и тогда они превратятся в Холодных или окончательно умрут, а сама Кирк столкнется с немалыми неприятностями. Но что с того, раз Фим не смог ее оставить? Проклятая Напасть! Было бы гораздо проще, если бы она оставила его!
Проблема в том, что она никогда бы этого не сделала. Она не бросила ни его, ни Малую. Она даже не бросила этого проклятого кота. Все это усложняло ситуацию. Вызывало дискомфорт. И пробуждало чувство вины, которое странным и неприятным образом соединялось где-то глубоко с чувством вины перед…
Нет, он не собирался это анализировать. Ни сейчас, ни когда-либо.
***
Событие, которое изменило всё, произошло через несколько прыжков.
Верховенство Бледной Княжны тогда добралось до звезды Сегин Рухбах в созвездии Кассиопеи, которая находится примерно в четырехстах двенадцати световых годах от Терры Эпсилон Кассиопеи. Это голубой сверхгигант, в шесть с половиной раз больше земного Солнца. Гигант вращался очень медленно и, согласно данным «Темного Кристалла», уже давно должен был исчезнуть, но все еще существовал, как и расположенные вокруг него старые имперские станции с забытыми характеристиками и назначением. Древние сооружения были огромны — гигантские фабрики и кладбища строительных лесов, темные и мертвые, будто прибывшие с Верховенским гримом.
Как быстро выяснилось, сектор не был пуст.
Находящиеся в окрестностях корабли Консенсуса облепили станции, как прожорливые космические пиявки, высасывая из металлолома остатки энергии и сырье, необходимое для ремонта повреждений. Они, наверное, принадлежали гордому авангарду Чужаков, который первым покинул Рукав Персея после запланированного генералом Типом контрнаступления и добрался до Ориона, являющегося плацдармом Внутренних Рукавов.
Это не был Ствол, хотя среди кораблей летало как минимум несколько виропексов, захваченных у человеческого флота. Среди работающих единиц были видны огромные конструкции гигантских Локрамов, проворные корабли Хаттонов и корабли рас, которые Тартус знал раньше только по сказкам: насекомоподобные Ксаа и полумеханические Сайбы. Корабли последних были очень похожи на Машины.
Но это было неважно. Даже если Чужаки выложились бы на полную, у них не было шансов против Верховенства Бледной Княжны. Они были обречены, хотя об этом не подозревали.
— Это будет быстро, — прошептало голо измененной Кирк, отображенное на мостике «Темного Кристалла». — Как и в прошлый раз, не вмешивайтесь. А если сможете…
— Да, — пробормотал Тартус, — мы знаем. Сворачиваемся и убираемся.
— Сворачиваемся и убираемся отсюда, — согласилась Бледная Княжна, и на секунду собравшийся на корабле экипаж заметил улыбку прежней Блум. — Это всё. Подключаюсь к ГМЦ и выхожу на открытый канал связи. Начинаем.
Но на этот раз всё пошло совершенно иначе.
Как и много раз раньше, Верховенство разделилось на несколько Конвоев, состоящих из кораблей Призраков и эребов, которые первыми помчались к Консенсусу. Расположенный сзади грим — молчаливый охранник Бледного Короля — оставался на своем месте, позволяя действовать Кирк. Таким образом, первым в Чужаков ударило обычное старое оружие — ракетные и импульсные остатки с Призраков. Большинство этого оружия было неэффективно: зараженные послеобразами Глубины снаряды теряли часть своей материальности в момент удара. Но это не мешало Бледной Княжне. Первые выстрелы должны были только проверить бдительность противника, а следующие — положить конец.
Призрачные ракеты и слабые энергетические лучи попали по Флоту Консенсуса, повредив корпуса ксено-вакуумных кораблей и, прежде всего, попав в занятые кораблями станции. Именно здесь должен был сосредоточиться главный удар Верховенства, и наблюдавший за этим Тартус понял, что это самое выгодное решение. Взрывающиеся станции могли сэкономить работу отправленным Кирк подразделениям, которые медленно готовились к удару сгущенной Чернотой или бледным, высасывающим жизнь Светом. Только эта атака должна была закрепить победу, которая все больше напоминала бойню.