После многих лет борьбы с экосистемой, которая постепенно поглощала заброшенные агломерации на руинах, родилась новая идеология, основанная на установленных сверху договорах и идеях аппарата, называемого «Штатами». Согласно замыслу, Штаты должны были пролить свет на мрачную историю падшей Галактики. Они должны были наполнить смыслом жизнь, до сих пор полную отчаяния и поражения. И стать чем-то более важным, чем друзья или семья.
Таким образом, Трактаты и мысли быстро стали обязательной книгой, родовые семьи — в отличие от простой толпы — приобрели значение, а Штаты превратились в полицейское государство.
Ни в одном другом Ободе Галактики не было такой развитой администрации и слежки. Ни один другой Обод не был так горд своим изолированным подходом, который подчеркивался, например, технологиями маскировки и шпионажа. Матриархальная Лига, которая брала пример с преобразованной версии древней Римской империи, мечтала, чтобы каждый житель Выжженной Галактики признал ее превосходство и поклонился феминам. Ориентированная на торговлю Федерация, в свою очередь, думала о совместном ведении дел. Штаты же хотели лишь одного: чтобы никто не лез в их дела. И не мешал им культивировать ксенофобскую утопию.
Неудивительно, что сидящее в безопасном укрытии Единство считало этот Обод своим величайшим успехом. И неудивительно, что Эрит его терпеть не могла.
Ее бунт против ценностей Штатов — как и бунт любого подростка — конечно, воспринимался со снисходительностью. Как дочь seru Накамуры, она, может, и не проходила Очищение — процесс «промывания мозгов», укрепляющий связь молодого человека со Штатами, — но верила, что сможет притвориться. Так велели здравый смысл и инстинкт самосохранения. Те, кто не мог подчиниться, рано или поздно оказывались на тюремных планетах.
К сожалению, Эрит Накамура была не просто бунтаркой-подростком или отступницей. Она была гораздо хуже.
Она могла притворяться, что с удовольствием подчиняется обязанностям seru, полным патриотических песен и тренировок. Могла создавать впечатление, что восхищается простотой городов-блоков планеты, немного похожих на гатларский Прим, но гораздо более монументальных и пустых. Могла выглядеть как дочь верного Sabanto — слуги Обода, и жить в штатовском апартаменте, окруженная роскошью рода Накамура… Но здесь, вдали от мира, насыщенного миллионами голокамер и инвигиляционных экранов слежки, она могла наконец быть собой.
Здесь, на Кладбище-9, она могла быть монстром. И рабом холода.
— Я здесь, я уже здесь, — пробормотала она, приземляясь на огромной свалке мусора. — Ну что? Мне выходить? Ладно, будь по-твоему.
На мгновение она наклонила голову, будто прислушиваясь к какому-то ответу, хотя и не выраженному в понятных словах. Из ее уст вырвался холодный клубок пара.
— Мусор, — наконец произнесла она, блокируя навигационную систему ездолета и открывая дверь. — За Напастью? А что? Потому что здесь нас никто… — Она замолчала.
Боль была такой же, как в самом начале — такой, какую она помнила еще с детства, когда холод пришел к ней и коснулся ее холодным, ледяным пальцем. Внезапно ее тело покрылось инеем, и ее придавило морозом. На мгновение она перестала существовать. Ученые Рода утверждали, что это иногда встречается как побочный эффект реакции на стазис, но Эрит знала лучше. Это не должно было произойти во время обычной СПП — Стазисной Подготовительной Программы. Она не должна была чувствовать холод и боль. Она должна была перестать существовать… а не сохранять сознание.
Она не должна была смотреть в Глубину.
— Пожалуйста… — прошептала она, чувствуя, как холод заполняет ее мозг, душу и сердце. — Пожалуйста… я больше… не буду…
Ледяной захват ослаб, и Эрит спазматически вдохнула воздух. Она шатко вышла на относительно ровную поверхность мусорной свалки. Бельмо на глазах медленно исчезало, но она чувствовала, что Глубина рядом, готовая снова поглотить ее.
— Холод… — прошептала она. — Холод…
Ее жертва стояла метров в пятнадцати от нее.
Это был, наверное, сборщик — один из выброшенных за борт штатовских служащих — и ему было примерно столько же лет, сколько ей. Молодой тринадцатилетний парень удивленно смотрел на элегантно одетую, совершенно не вписывающуюся в это место девушку и ее современный ездолет.