– Вы снова играете в Дедала, да? – сказал Фрэнк. – Я полагаю, в этот раз историки назовут это Днем Бобового стебля.
– Все должно развиваться. Переход позволил сделать это, не так ли?
– Конечно. После множества социальных потрясений и экономического хаоса…
– И миллиарда жизней, спасенных во время Йеллоустоуна. В любом случае, этот разговор лишен смысла, поскольку…
– Поскольку ты все равно это сделаешь, – оборвала его Салли.
– Ага. Ладно, давайте перейдем к делу: я хочу найти корневую станцию, пока не стемнело. А затем нам надо выяснить, как собрать кое-какие образцы, чтобы забрать их с собою. Кабель – это просто вещь; если мы получим часть материала, из которого он сделан, все остальное – лишь детали.
Салли потянула за рукоятку – планер поднялся выше, повернув на восток.
– Еще один вопрос, папа. Итак, ты понял, что кто-то мог додуматься до идеи космического лифта где-то на просторах Долгого Марса. Все что от тебя требовалось – это продолжать последовательно переходить, пока ты его не найдешь. Но откуда ты мог знать, что он находится именно здесь? Я имею в виду географически. Если я правильно тебя поняла, Бобовый стебель можно было бы вырастить в любом месте вдоль марсианского экватора.
– Позволь я тебе отвечу, – вмешался Фрэнк. – Мы отслеживали большие вулканы Фарсиды, я прав, Уиллис? Посади бобовый стебель на вершине горы Олимп – и ты сразу выиграешь лишние тринадцать миль до своей цели, «срезав» путь через восемьдесят процентов атмосферы, что позволит избежать опасностей вроде пыльных бурь.
– На самом деле лучшим вариантом была бы гора Павлина, – сказал Уиллис. – Она менее высокая, но зато прямо на экваторе. Да, Фрэнк, именно так я обо всем догадался: площадкой должна быть Фарсида и, может даже, не единственной… Хм.
– Что?
– Я получаю сейчас улучшенное изображение. Здесь, над пылевым фронтом. Кажется, что линия кабеля не совсем совпадает с вершиной горы Павлина. Но это инженерные подробности. Скоро узнаем наверняка. Возвращайтесь.
Они летели вперед, Салли не отставала от Уиллиса, неуклонно продвигаясь на восток. Прочь от заходящего солнца, над медленно вздымающейся землей. С гор упали тени и собрались глубоко в кратерах, где, как показалось Салли, начал собираться туман.
Наконец ей показалось, что она может видеть кабель невооруженным взглядом: бледно-синюю царапину на фоне окрашивающегося в фиолетовый цвет неба. Она запрокинула голову, наблюдая, как нить поднимается невообразимо высоко вверх, за пределы ее зрения.
– Словно трещина в небесах, – сказал Фрэнк.
– У меня от всего этого кружится голова, – ответила Салли. – Как будто все встало с ног на голову. Буду только рада, если не увижу там болтающийся на якоре спутник. Что, если он сломался и упал?
– Тогда кабель должен был бы во время движения обмотаться вокруг планеты и причинить чертовски много разрушений. Был такой роман, под названием «Красный Марс»[41]…
– Он не собирается падать, – ответил Уиллис.
– Откуда ты знаешь? – огрызнулась Салли.
– Потому что он очень древний. Если бы он собирался сломаться и упасть, то уже сделал бы это. Он древний и давно уже висит без технического обслуживания.
– И откуда ты это знаешь?
– Посмотри вниз на землю.
Бесцветная равнина была усеяна лишенными какого-либо смысла тенями. Никакой упорядоченной структуры, поняла Салли. Никаких признаков жизни.
– Подумай о том, где мы сейчас находимся, – продолжил Уиллис. – У подножия космического лифта. Это наверняка была внутренняя территория порта, который обслуживал бо́льшую часть планеты. Где тогда склады, железные дороги и аэропорты? Где город, в котором могли бы жить путешественники и рабочие? Где сельхозугодья, чтобы кормить их всех? О, я знаю, что, какая бы раса это ни построила, эти проблемы она решала совершенно иными способами, чем мы, люди. Но никто не строит космический лифт, если не собирается доставлять из космоса материалы или отправлять туда обратно товары. И никто не делает этого, не построив на земле какого-нибудь хранилища для подобных вещей.
– А внизу ничего нет, – сказала Салли. – И как давно, папа? Сколько нужно времени, чтобы все это стерлось без следа?
– Могу только догадываться. Миллион лет? Но лифт выдержал все эти годы, пылевые бури и метеоритные удары и другие экзотические опасности, вроде солнечных бурь и рвущих сверху кабель метеоритов. Кто бы его ни построил, он сделал это на совесть.
41
Роман Кима Стэнли Робинсона о терраформировании Марса, впервые изданный в 1992 году. Первый в так называемой Марсианской трилогии.