Выбрать главу

Прежде всего, если бы смерть не наступала и человек имел бессмертное тело, то так же вечно и непрестанно он бы и согрешал: «продолжал бы впредь грешить бесконечно»[44].

Беззаконие совершалось бы не в течение определённого, короткого промежутка времени, а уже нескончаемо в неумирающем теле. Таким образом, дабы грех не совершался вечно, человек становится смертным, с тем чтобы не пребывать ему навеки в беззаконии «и чтобы грех его не был бессмертен и зло — бесконечно и неисцельно»[45].

И вот появляется смерть и прерывает вереницу греха. И это касается не только четы первозданных, но имеет силу и поныне, и так будет со всеми без исключения вплоть до скончания века. Смерть случается в любом возрасте, по неисповедимой воле Божией, определяющей предел жизни каждого.

Но это происходит для пользы самого же человека, поскольку в любом случае он уходит из этой жизни с меньшим числом грехов, чем имел бы, продолжай он и дальше жить. С этой точки зрения, даже гибель детей, вызванная цунами в Индийском океане, не является чем‑то несправедливым и трагическим. Стихийное бедствие избавило их от растления и использования в секс–туризме, от продолжения жалкой, недостойной и унизительной жизни, от сетей зла и греха и возвело их ко Господу.

Схожие мысли в связи со смертью 14000 невинных младенцев, зверски убиенных по приказу Ирода, рассчитывающего, что среди них будет и новорождённый Христос, высказывали многие. Ответ Златоуста поразителен:

«Многие очень неразумно судят об этих детях и возмущаются несправедливостью их избиения. Не Христос был причиной смерти детей, но жестокость царя. Пусть он действовал несправедливо, — но почему, скажешь ты, Бог попустил это? Обиды, несправедливо претерпеваемые нами от кого бы то ни было, Бог вменяет нам или в отпущение грехов, или в воздаяние награды. Итак, какой урон понесли дети, умерщвленные по такой причине и скоро достигшие покойной пристани?»[46]

Такое же толкование по прошествии многих веков даёт и Зигабен[47]:

«Так как эти младенцы убиты не ради очищения своих грехов, то ясно, что они пострадали, чтобы быть увенчанными, и посему не страдали несправедливо»[48].

Таким образом, ни для кого цунами не явилось несправедливостью. Оно, в конечном счёте, было благотворным и очистительным, в особенности же для детей, не имевших тех грехов, что присущи взрослым.

Сразу же после беснующегося, грозного и неистового цунами они оказались в тихой небесной пристани.

Второе основное доказательство, объясняющее благотворность смерти, состоит в том, что она действует как противоядие от человеческого самолюбия и гордыни.

Сатанинским эгоизмом движимы тварные существа в их стремлении выйти за пределы возможностей своей природы и стать богами. Прометейская дерзость древних греков и безумная гордость вавилонских столпотворителей — постоянное искушение для тех, кто надменно превозносит себя.

Если бы не смерть, то человек не смог бы осознать всё своё бессилие и ничтожность. Ведь даже сейчас, когда смерть имеет над нами безраздельную власть, некоторые требуют себе поклонения как богу, устанавливают деспотические и тиранические режимы и, будучи властителями и повелителями, владыками и правителями, заставляют страдать миллионы людей. Можно себе представить, что было бы, если бы смерть не избавляла несчастных подданных от сатанинской надменности их властелинов, подтверждая тем самым немощность последних.

Смерть сокрушает сильных мира сего как глиняную посуду и доказывает, что подлинный Владыка Вселенной — только всемогущий Господь.

Память смертная и сопутствующее ей самопознание — это для всех самый большой урок любомудрия.

Азиатская катастрофа с тысячами смертей в очередной раз показала и доказала ничтожность человека и полное бессилие самонадеянных учёных и технологов.

ЦЕРКОВЬ В СЕТЯХ ОБМИРЩЕНИЯ И СИНКРЕТИЗМА

Развращённость и распущенность эпохи постмодернизма совершенно разрушили устои — те основы подлинного гуманизма, на которых 2000 лет создавалась христианская цивилизация[49].

Непреходящие духовные и нравственные ценности, запечатлённые в культуре христианских народов Европы, на новейшем этапе истории западного, только с виду христианского, мира, были утрачены, азиатский же Восток и Африка и по сей день живут во мраке идолопоклонства и магии.

Римо–католичество и протестантство потерпели неудачу в деле евангельского просвещения народов, превратившись в светские и антропоцентричные системы, в человеческие учения.

вернуться

44

Святитель Иоанн Златоуст. Послание к Стагирию-подвижнику, одержимому демоном, 1, 3; PG 47, 429.

вернуться

45

Священномученик Ириней Лионский. Обличение и опровержение лжеименного знания, 3, 23, 6; PG 7, 964А. Ср. также: Святитель Иоанн Златоуст. Беседа на книгу Бытия (Быт. 3, 20–22), 18, 3; PG 53, 151; Святитель Феофил Антиохийский. Послание к Автолику, 2, 26; PG 6, 1093А; Священномученик Мефодий Патарский. О Воскресении, 1, 4; PG 18, 268CD. См. Πραηοτφεσβύτερος Θεόδωρος Ζήσης. Σωτήρια του ανθροίπου και του κόσμου κατά τον Άγιον Ιωάννην Χρυσόστομον, Θεσσαλονίκη 1997, σελ. 102. Святитель Василий Великий. Беседа 9–я, О том, что Бог не виновник зла, 7, ЕПЕ 7, 110; PG 31, 345А: «Поэтому Адам сам себе уготовал смерть чрез удаление от Бога, по написанному: яко се удаляющий себе от Тебе, погибнут (Пс. 72, 27). Так не Бог сотворил смерть, но мы сами навлекли её на себя лукавым соизволением. Бог не воспрепятствовал нашему разрушению по причинам, объясненным выше, чтоб самого недуга не сохранить в нас бессмертным».

вернуться

46

Святитель Иоанн Златоуст. Беседа на Евангелие от Матфея (Мф. 2,16), 9, 1; PG 57, 175–178.

вернуться

47

Евфимий Зигабен — византийский богослов, живший в конце XI — начале XII веков. Известен своими экзегетическими трудами, в особенности толкованиями на Четвероевангелие.

вернуться

48

Толковое Евангелия от Матфея, составленное по древним святоотеческим толкованиям, византийским, XII века, учёным монахом Евфимием Зигабеном: Пер. с греч. — Киев, 1886. С. 30.

вернуться

49

Религиозный синкретизм — соединение разнородных вероучительных и культовых положений различных религий; постмодернизм — совокупность сходных явлений в общественной жизни и культуре XX‑XXI веков; гуманизм — идеология, провозглашающая человека как высшую ценность, как «меру всех вещей».