Выбрать главу

Моржов смотрел на Милену, задумчиво опустившую голову. Костёрыч вмазал Милене прямо в солнечное сплетение. Если Милена просто спит с Манжетовым - вольному воля; если же станет его женой, то примет участие в большой подлости. Если Милене нравится миф об успешности - хозяин барин; но если Милена сама попытается стать успешной, то ей придётся раздвигать ноги под спонсором.

Брак и успех, по мнению Моржова, были очень хорошими вещами, но не абсолютными. Абсолютизировать их могло только Пиксельное Мышление. А вот реализовать их, поверив в их абсолютность, то есть испытать критерием подлинности, означало переставить их с полки «гипотеза» на полку «миф». Служить мифам - значит жертвовать жизнью.

– Не слишком ли сложным вещам вы хотите обучить этих глупых детей? - тяжело спросила Милена у Костёрыча.

– Я просто даю им компас, - виновато сказал Костёрыч. - Многие из них так и не научатся им пользоваться. Кое-кто из научившихся всё равно пойдёт не туда… Но компас-то должен быть у каждого.

– Боря, дай мне сигарету, - вдруг попросила Милена.

– А разве… ты… куришь? - удивился Моржов.

– Иногда, - спокойно сказала Милена.

– Как тут не закурить, когда полковое знамя сперли… - доставая сигареты, пробормотал Моржов фразочку из анекдота.

Упыри покинули скалу, когда уже начало смеркаться, но ужинать у костра на поляне им не понравилось.

– Паца, давайте в пещере! - горячо предложил Гершензон.

– Чо, как эти педики, да? - почему-то скривился Ничков.

– Какие педики? - изумился Гершензон.

– Педики антропы. Про которых Вася рассказывал.

– Педик антроп - это ты, а там были питекантропы, - с презрением разъяснил Гершензон.

– Ты как меня назвал, Геркулес козлиный?! - взвился Ничков.

Но ссоре не дал разгореться Чечкин. Каким-то чудом он сгрёб костёр в охапку и побежал с поляны в пещеру. Упыри побежали за ним. На поляне остался только Гонцов, который рылся в своём рюкзачке и бормотал:

– Я, блин, в пещеру без бомбы не пойду, там мертвецы живут…

Когда стемнело, в пещере упырей вовсю пылал первобытный, огонь, и пещера издалека напоминала янтарную раковину. А Моржов, Милена, Щёкин и Костёрыч сидели, в общем, возле углей.

– Во сколько обратно будем выходить, Дмитрий Александрович? - спросил Костёрыч.

– Как рассветёт, чтобы дорогу было видно.

– Если не возражаете, я пока прилягу, - вставая, попросился Костёрыч. - Вы-то молодые, а мне… Я вот тут, на скамейке. У меня и спальный мешок с собой есть…

– О чём речь, Константин Егорыч, - за всех ответил Моржов.

– А может, вы хотите подремать, Милена Дмитриевна? - Костёрыч смущённо затоптался, глядя на Ми-лену, которая куталась в кофту. - Вы не стесняйтесь…

– Спасибо, не надо, - отказалась Милена.

– А я тогда в Ковязин смотаюсь, - вдруг решился Щёкин. - Куплю пару банок пива. Говорил мне утром внутренний голос: «Возьми с собой, не будь идиотом…» Зря я не послушался.

– Как ты собираешься попасть в город? - удивился Моржов. - Пешком, что ли? Или на палочке верхом?

– Отсюда по просёлку два километра до шоссе, - фыркнул Щёкин. - Там машину тормозну. Обратно - так же. Три часа - и я снова здесь. Бодрый и улыбающийся.

Моржов подумал: а ему самому-то чего выгоднее предпринять, чтобы остаться с Миленой наедине?

– Может, мы проводим Щёкина до шоссе? - негромко предложил он Милене, избегая обращения и на «ты», и на «вы».

Милена подумала.

– Почему бы и нет? - так же безлично ответила она.

– Тогда давайте чайку попьём на дорожку, - энергично заявил Щёкин, засовывая в угли последние дрова.

Милена и Моржов молчали. Щёкин возился с огнём, с заваркой и бурчал себе под нос самодельную скороговорку:

– Шёл Щёкин по шоссе и сусыл сое… блин… шёл сё… блин… шёл Щёкин по соше… - Он отвернулся, будто сплёвывал, и быстро пробубнил, разминая язык: - Бадри Патаркацишвили, Бадри Патаркацишвили… Шёл Щёкин по шоссе и сушил шёрстку!

Чаю попили и встали, чтобы идти. Щёкин забеспокоился:

– Давайте-ка ещё упырей проведаем…

Втроём в темноте они перебрались через каменные россыпи перед пещерой и встали у входа так, чтобы упыри их не заметили.

Как всегда, упыри выясняли отношения. Голоса их звучали гулко и отчётливо.

– Это из-за тебя Наташа на скале целый час висела! - гневно обвинял кого-то Серёжа Васенин.

– Чо ты гонишь! - орал Ничков. - Я ей сто раз всё объяснил!

– Да хоть двести, если ни разу по-хорошему, - отвечала Наташа.

– А я виноват, что ты тупая?

– Ты мне слева показывал, как узел в карабин проходит, а узел справа был, где зубчики выставлялись.

– У тебя самой щас зубчики выставляться перестанут!

– Она воще, Вася, из-за тебя висела! - заорал Гершензон.

– Почему из-за меня? - опешил Серёжа. Моржов оглянулся на Милену.

– У него теперь новое имя - Вася, - прошептал он. - Это как инициация для приёма в племя…

Милена понимающе усмехнулась.

– Ты же, Вася, первый кинулся её спасать! - завопил Чечкин.

– Сам застрял там с ней и трясся, как осиновый кол! - добавлял жару Гершензон.

– У меня верёвка за камень попала! - оправдывался Серёжа.

– Не фиг лазить, если не научился!

– Так вы не лезли! Стояли там, как пни!

– Я тебе как полезу, если я снизу ответственный? - ярился Ничков. - Мне Дрисаныч сказал, что убьёт, если я не буду контролировать! Чечену надо было лезть, а не мне!

– А я сверху был! Мне оттуда не видно! Чо мне, башку на палке выставить, чтобы увидеть? Это Гонец должен был мне заорать!

– Я тебе орал, ты, макака глухая!…

– Чо ты орал, блин?! «Ландышка застряла» орал! А чо застряла-то? Она и так на каждом миллиметре застревала!

– Был бы ты не тупой, так всё бы понял!

– А ты не тупой был бы, так сам и слез бы!

– На чём? На соплях твоих? Туда уже Вася дриснул! Меня воще Дрисаныч наказал у дерева полчаса стоять за то, что я бомбу кинул!

– Да по фиг это всё! - гнул свою линию Гершензон. - Я говорю, Васе не надо было лезть, из-за него мы все и корячились!

– Так Наташа там… - мямлил Серёжа Васенин.

– Чо Наташа? Не сдохла бы! Подождала бы! Я в прошлом году два часа висел, как сволочь, пока меня Дрисаныч не спас, и ничо!

– Ну, я же не знал…

– Не знаешь, а лезешь! Ты смотри, как паца делают, понял, а не сам всё!… Герой, блин! Сразу кинулся! А Дрисаныч нам всем по бошкам дал! Лучше бы вообще ты днём утонул! Таких щенков в зародыше топить надо! Если бы я запасную верёвку не взял, вы бы оба там до сих пор висели, пока пожарная машина не приедет!

– Не ты один их спасал! - возмутился Ничков. - Верёвку-то хоть кто мог взять! А кто снизу ответственный будет?

– А я чо, ваще ничо не делал, да? - заорал Чечкин. - Всё вы, да? А что я ползал этих двоих отцеплять - не считается?

– Считается, но я тоже верёвку держал! - вступился Гонцов. - Ничков снизу, а я сверху! Сверху ответственным тоже важно быть! Дрисаныч всегда сверху стоит!

– Все спасали, всем спасибо… - обиженно согласился Серёжа.

– Одно хорошее дело сделали, а крику, будто не знаю что, - хладнокровно добавила Наташа.

– В следующий раз не будем вас спасать! - обиделся Ничков.- Висите там и целуйтесь друг с другом!…

– Всё понятно с ними… - прошептал Щёкин, пятясь от входа в пещеру и спиной отодвигая Моржова с Миленой. - Холодная война закончилась, остались локальные конфликты…

Подавая Милене руку, Моржов в темноте через валуны вывел её на просёлок. Щёкин выбрался самостоятельно.

– И чего дальше? - спросил он. - Пойдёте провожать меня до шоссе? Вообще-то я и один не боюсь. Человек, который ночью в одиночку идёт по России за пивом, патологически бесстрашен.

– Проводим? - спросил Моржов у Милены. Милена, улыбаясь, кивнула без слов. Щёкин зашагал первый.

– Эту дорогу на ларёк проложил знаменитый землепроходец семнадцатого века Степан Чирьев, искавший путь по суше между мысом Бурь и мысом Доброй Надежды, - бубнил Щёкин сам для себя. - В берестяных грамотах местного племени тонтон-макутов Степан Чирьев обнаружил предание о том, как во времена Опоньского царства в окрестной округе бесчинствовал древнерусский богатырь Натуга Силыч…