- Допустим, это в самом деле не самое приятное зрелище, - признал Уилл, - Однако отчего бы Компании было не договориться с ними?
- С кем? – хмыкнул Лэйд, - С китобоями? Типичный китобой не способен договориться даже с продавцом яблок. В том, что осталось от его рассудка, время давно смешалось с пространством, цифры если и имеют значение, то сакральное, а окружающее бытие представляет собой что-то вроде штормящего моря. Некоторое время Компания в самом деле пыталась подвязаться на дипломатической ниве, но никаких результатов это не принесло. Китобои не собирались покидать Лонг-Джон. Им не нужны были деньги, они не понимали смысла самых заманчивых предложений, и даже когда дело дошло до угроз, оставались совершенно равнодушны к собственной участи. Между тем предприятие теряло круглые суммы за простой – авансы за восстановительные работы уже были выплачены многочисленным подрядчикам. И тогда мистер Страут вспомнил про старого Чабба из Хукахука.
- Только не говорите, что ваша слава мастера кроссарианских ритуалов добралась и до него!
- Моя слава добралась во многие уголки острова, - спокойно и внушительно произнес Лэйд, - И поверьте, это причиняет мне куда больше хлопот, чем можно представить. Вы даже не представляете, какие отношения подчас возникают между жителями Нового Бангора и его призрачными правителями, Его невидимыми клевретами… Какие странные, противоестественные, просто жуткие, наконец! Мистер Страут не стал исключением. Он пригласил меня и был столь вежлив, будто в его кабинет заявился сам герцог Глостер, не меньше. Кабинет, кстати, роскошный, не чета моему собственному. Превосходная мебель красного дерева, персидские ковры, вычурные гобелены… Этакая, знаете, скромная и в то же время показная колониальная роскошь, которая нынче входит в моду. Мистер Страут вполне верно предполагал сферу моей деятельности и был крайне щедр в своем предложении. Он готов был оплатить мои услуги за счет Компании в том случае, если бы я взялся столковаться с Ленивой Салли, которая выгнала бы из Лонг-Джона китобоев.
- Однако! – воскликнул Уилл, не сдержавшись, - Значит, в наше время даже среди управляющих торговых компаний можно встретить кроссарианца?
- Это коммерция, Уилл, - задумчиво произнес Лэйд, - Вы, художники, невинные дети муз, просто плохо знаете ее обличье. Капиталу нет дела до традиций и верований, если дело касается расширению его власти, для него все это лишь сопутствующие или мешающие факторы. Уверяю, если бы в интересах Компании мистеру Страуту требовалось бы заручиться поддержкой каких-нибудь дремучих вождей полли, он ни минуты не колеблясь облачился бы в набедренную повязку, сменил цилиндр на убор из перьев и станцевал бы вокруг костра самую залихватскую шаманскую пляску из всех, что когда-то видела Полинезия!
Уилл засмеялся – должно быть, успел себе что-то такое представить. Но почти сразу нахмурился.
- А вы, значит, приняли его предложение? Странно.
- Почему?
- Вы не показались мне корыстолюбивым человеком, мистер Лайвстоун.
За все время их знакомства Уилл не проявлял качеств умелого льстеца, напротив, проявлял прямолинейность даже там, где она противоречила его интересам. Однако Лэйд по какой-то причине не ощутил от этого комплимента ни малейшего удовлетворения.
- Все торгаши скаредны по своей природе, Уилл. А торгаши из Хукахука славятся на весь остров. Поверьте, по сравнению с нами даже баронет мистер Кроули показался бы разнузданным транжирой.
- Кто?
- Господи, вы и «Ярмарку Тщеславия» не читали? – изумился Лэйд, отчего-то уязвленный так, будто состоял в кровном родстве с самим Теккереем[10], - Ну, знаете ли… Вам не худо было бы по крайней мере изредка отрываться от мольберта, чтобы перевернуть страницу-другую!
Ему удалось смутить Уилла, но не сконфузить.
- Боюсь, у меня много пробелов в образовании. Я весьма… неравномерно черпаю знания.
- Оно и заметно, - проворчал Лэйд, - Ладно, о скаредности… Знаете, ничто не прилипает к человеку лучше, чем маскировочное одеяние. И мы, люди, полагающие себя британскими джентльменами, достигли в этом искусстве такого умения, что легко положим на обе лопатки какого-нибудь разукрашенного охрой дикаря, подкрадывающегося к добыче. Каждому случаю мы готовим надлежащее маскировочное облачение, хоть сами не всегда это замечаем. Отправляясь в Эксмур[11] на оленью охоту, мы надеваем соответствующую шляпу[12], а возвращаясь в Лондон, непринужденно и легко меняем ее на котелок, не обращая внимания на то, что лишь надеваем новый костюм, который призван маскировать наше присутствие среди окружения. Я так привык играть роль прижимистого лавочника, что иногда сам забываю, где кончается Чабб из Хукахука и начинаюсь я сам. Как бы то ни было, я позволил мистеру Страуту уговорить себя не из жадности. Была и другая причина.