— Ты как вообще? — он продолжил гладить меня по талии и слегка прижал к себе, словно собирался спасать от этой гудящей вакханалии.
— Не сдохну, — мужественно отрапортовала я. — Но с тебя поход в Мак!
— Так, с цыганами я промахнутся,— намекнув на мелкий откуп, пробормотал Василий.— Будет тебе гамбургер и картошка, а потом в нормальный ресторан съездим.
— В меня больше не влезет.
— Не переживай, я дождусь, когда ты проголодаешься.
— Когда я проголодаюсь, то укушу тебя,— пообещала и наконец-то настроила камеру под дурацкий свет банкетного зала.
— Хорошо, только кусай не за задницу.
— Фи, извращуга.
— Всего лишь перестраховщик.
Вася отодвинулся от меня и пожал руку какому-то седому мужику, что даже в свои почтенные годы не потерял блудливого блеска глаз. Я быстро щёлкнула затвором. И ещё раз. И потом.
Через четверть часа писатель вернулся ко мне. Отвёл в сторону и озабоченно осведомился:
— Ты как? Устала?
— Работать или на каблуках?
Вот реально женская глупость прямо пропорциональна влюблённости. Когда нам приятен мужчина, мы забываем обо всём, даже о том, что сегодня не свидание, а работа, и надо было бы надеть балетки. Но куда уж мне, дурочке, что плывёт от одного неосторожного блеска янтарных глаз, до доводов разума.
— Мы скоро уедем, — пообещал мужчина и снова пошёл с кем-то здороваться. А я ощутила холод, который разворачивался маленьким ураганом внутри. Почему-то от прикосновений Васи, от его близости, мне всегда тепло, а без него… Как-будто простудилась под кондиционером.
Глава 11
Глава 11
Маска сползала с Васи. Я замечала это через объектив, когда он морщился при очередном вопросе или излишне резко поворачивался. Было видно, что он тоже устал, и настоящий он так и хочет вылезти наружу и навешать всем моральных оплеух. Он очень старательно избегал женского общества, словно ему оно приносило раздражение. Он кривил губы, когда к нему подходила очередная расфуфыренная девица и просила что-то или предлагала. Я видела, как его улыбка превращалась в оскал. Прямо внутренностями ощущала как он зол, но держится. Лавировал между барышнями, учтиво болтал с господами, и когда наши глаза встречались, он шептал губами, что уже скоро.
Ближе к полуночи я устроила перерыв. Всё, что могло быть важного, уже случилось, и по факту — моя работа окончена. Можно вообще уйти в машину и стянуть наконец-то эти туфли. Но я из солидарности к писателю всё равно делала вид, что работаю в поте лица.
Не успела я втянуть летний городской воздух, как по ступенькам сбежал Вася, на ходу бросая:
— Валим, валим!
Похвалите меня, я не стала уточнять «кого именно», а просто засеменила следом. Мужчина оглядывался, словно переживал, что нас могут догнать и заставить вернуться. Через три метра его нервы не выдержали, и он подхватил меня на руки, потому что передвигаться на каблуках стоило мне моральных сил больше, чем физических. Я взвизгнула, и обхватила шею Васи. Он благодарно улыбнулся: тащить на руках упирающуюся девицу сложнее, чем покорно согласившуюся на этот метод передвижения.
Я расположилась на водительском месте, подвинула кресло, немного подправила зеркала, пристегнула ремень. Вася смотрел за этим выступлением с непередаваемым сомнением.
— Я думал ты более беспечная…
— Да ну, брось. Мир мне не простит, если я угроблю такого писателя как ты в банальной автокатастрофе.
— Сплюнь.
— Я обычно глотаю, — ляпнула, и только потом поняла что именно.
— Похвально,— лукаво и от этого более будоражаще прозвучал бархатный голос с хрипловатыми нотками. А я покраснела. Наверно. Ну, уши точно. — Продемонстрируешь?
Я фыркнула.
— Не сплю с заказчиками.
— Как-будто я тебе спать предлагаю.
— Чтобы ты не предложил — ответ не изменится.
— Противная.
— А ты пьян.
— Это просто ты голодная, поэтому злая. Поехали знаешь куда…
Мы приехали в парк. Прошли через запасные ворота, от которых пару шагов до моста влюблённых. Полюбовались ночной рекой и, заприметив беседку, устроили ночной пикник. Некоторые рестораны работаю на вынос после полуночи.
— О чём ты говорил с компаньоном? — вытащила круассан из пакета и вгрызлась в него зубами, поэтому у писателя было время подробно рассказать мне всё.