Уилсон поджал губы.
– Пожалуйста… – прошептал он.
Врачиха сделала шаг ко мне.
– Я не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь, – сказала она. – Но ты должна подписать бумагу, где даешь согласие на осмотр.
Этого я не ожидала.
– А если я не хочу, чтобы ты меня осматривала, ты не станешь этого делать? – спросила я.
– Даже если ты несовершеннолетняя, только ты можешь дать согласие на осмотр.
Это меня обнадеживало. Немного, но все же…
Я покосилась на Уилсона, который умоляюще смотрел на меня.
Что будет, если я откажусь?
Тогда он изобьет… Нет, не меня, а Нику. Я не могла этого допустить.
– В чем будет состоять осмотр? – спросила я.
Докторша посмотрела на меня, открыла рот, собираясь что-то сказать, но прежде повернулась к Уилсону.
– Вы можете подождать снаружи? Это интимная процедура.
– Мне очень жаль, но ее жизнь в опасности, – ответил он. – Я не могу ни на минуту оставить ее одну.
– О боже! – возмущенно воскликнула я.
Докторша посмотрела на меня, а затем на Уилсона.
– Об этом не может быть и речи, – серьезно заявила она.
Я покачала головой.
– Пусть останется, – сказала я. – Это не имеет значения.
Доктор Браун велела мне подойти к кровати.
– Вот согласие, которое ты должна подписать…
Она достала документ, где было написано, что я согласна на медицинский осмотр, удостоверяющий, что я по-прежнему девственница. Там было подробно описано, как именно это будет сделано, так что у меня закружилась голова, и строчки расплылись перед глазами.
– Это больно? – спросила я.
– Не очень. Я введу два пальца в твое влагалище, чтобы проверить эластичность его стенок и убедиться, что девственная плева не повреждена.
Проклятье.
– Повторяю, ты не обязана это делать.
– Доктор Браун, – начал Уилсон. – Позвольте вам напомнить.
– Нет необходимости ни о чем напоминать. Я выполняю свою работу.
Я недовольно посмотрела на Уилсона.
– Это законно? – спросила я.
– Если ты подпишешь согласие, то да.
Я посмотрела на бумагу и ручку, которые мне дали. Больше я ничего не могла сделать. Но должна была что-то предпринять, зная, что эти результаты попадут в руки самого мерзкого человека на свете.
Если выяснится, что я девственница – а так оно и будет, потому что я и правда девственница, – это все равно что передать меня Маркусу на блюдечке с голубой каемочкой, и эта сволочь кому-нибудь меня продаст. А если окажется, что я не девственница (в конце концов, я могла родиться без девственной плевы или повредить ее во время верховой езды или при сильном ударе), тогда я даже не знаю, что со мной произойдет.
Если он заподозрит, что я не девственница… Что он тогда может сотворить?
Я уже не впервые оказалась в подобной ситуации. После похищения отец приказал меня осмотреть и удостовериться, что я все еще невинна.
Я глубоко вздохнула.
– Итак, покончим с этим раз и навсегда.
Врачиха кивнула и убрала соглашение в маленький чемоданчик. Затем вручила мне белую рубашку и проводила в ванную переодеться.
Когда я вышла из ванной, Уилсон посмотрел на меня, и, клянусь, на его лице отразились стыд и даже ужас.
– Уйди, пожалуйста, – сказала я, провоцируя его не послушаться.
Уилсон остался, но повернулся к нам спиной.
Я легла на кровать, и врачиха встала у меня между ног.
– Всего одна минута. Расслабься.
Я постаралась расслабиться, но у меня не получилось, и, когда она ввела мне внутрь два пальца, это было очень болезненно. Я испытала ни с чем не сравнимое унижение, даже более сильное, чем при мысли о том, что отец продал меня, назначил мне цену. Ничто не могло сравниться с этим; я чувствовала себя изнасилованной во всех смыслах слова.
Я крепко сжала губы и зажмурилась.
«Не плачь, Марфиль, не смей плакать…»
И тут я почувствовала, как нажим прекратился.
– Готово, – сказала врачиха, снимая перчатки и выбрасывая их в мусорную корзину.
Я испытующе посмотрела на нее.
– Ты девственница, – сказала она.
Я заметила явное облегчение в ее глазах и в голосе. Или она тоже боялась, что я окажусь не девственницей?
Она достала документ и подписала его.
Когда я увидела название, «СВИДЕТЕЛЬСТВО О ДЕВСТВЕННОСТИ», напечатанное прописными буквами, с датой и подписью врачихи, меня чуть не вырвало.
– Все в порядке? – спросила она, обеспокоенно глядя на меня.
Я смерила ее ледяным взглядом.
– Вы только что назначили очень высокую цену за мою голову, – заметила я.
Докторша повернулась к Уилсону; тот взял ее под руку, чтобы вывести из комнаты.