Заведующий молчал. Внимательно слушал меня. А потому я продолжил:
— Этот парень чувствует машину. Ваши «газели» для него — не рухлядь, а вызов. Дайте ему один шанс. Если к концу смены он не приведёт машину в целости… или хоть на минуту опоздает на вызов — вышвыривайте его без разговоров. Я лично подпишу характеристику.
Михайловский сверлил меня взглядом. Но мои спокойствие и уверенность медленно проламывали его оборону. Подозрения заведующего начали таять.
— Ладно, — сдался он. — Зовите своего «Шумахера». Посмотрю хоть на его физиономию. Но учтите, Астахов, если он…
Договорить Михал Михалыч не успел. В моём кармане завибрировал телефон. Я бросил взгляд на экран.
Моя новая медсестра. Полина.
Надеюсь, она звонит не без причины.
— Прошу прощения, — бросил я заведующему и сразу же ответил на звонок.
— Алексей Сергеевич, вам срочно нужно прибыть в свой кабинет! — голос Полины был напряжённым, но самообладания она не теряла. — У нас «ЧП».
На заднем плане были слышны чьи-то причитания. Видимо, голос пациента.
Я не стал спрашивать подробности. Ответил, что буду через минуту и приготовился бежать.
— Михаил Михайлович, кандидат в коридоре, — уточнил я. — Проведите собеседование без меня, труба зовёт. Я уже всё сказал — надеюсь, вы меня поняли.
Выскочил из кабинета, бросил Максу на ходу:
— Иди, твой выход! Не подведи!
А затем на полной скорости рванул в сторону поликлинического корпуса. Пропуская по несколько ступеней, поднялся на третий этаж — в свой кабинет.
Как только я распахнул дверь, пришлось невольно напрячься, чтобы моя челюсть не отпала.
Нет, я, конечно, многое за свою жизнь повидал… Но ТАК мой рабочий день ещё никогда не начинался!
Глава 4
Я стоял в дверях, пытаясь осознать масштаб трагедии. В моём представлении «ЧП» — это как минимум пожар, внезапный визит проверяющих или буйный пациент. Но реальность, как обычно, оказалась куда интереснее.
Прямо посреди кабинета, на затоптанном линолеуме, стоял на коленях молодой парень в измятом белом халате. Он вцепился обеими руками в свои кудрявые волосы и мерно раскачивался вперёд-назад, как маятник в старых часах.
— Я так больше не могу… — доносилось до меня его сдавленное бормотание. — Не могу, не могу, не могу… Звоните доктору ещё раз! Пусть отправит меня в дурку! Положите в стационар, заприте, ключи выкиньте! Я на всё согласен, только не обратно…
Полина стояла у окна, сложив руки на груди. Её «зеленый» фон был всё так же безупречно чист — ни капли паники, только лёгкое, почти научное любопытство. Увидев меня, она едва заметно кивнула. Это выглядело как сигнал. Пора браться за работу!
Я узнал страдальца. Андрей Александрович Жаров. Наш участковый терапевт, на чьи плечи свалилось самое тяжкое проклятие этой больницы — обслуживание сёл Тиховолжского района. Молодой специалист, романтик, который, видимо, столкнулся с суровой реальностью сельской медицины.
М-да, недолго же он продержался.
— Андрей Александрович? — я осторожно сделал шаг внутрь и прикрыл за собой дверь. — Вы, кажется, кабинет перепутали. Приём терапевта этажом ниже, а здесь всё-таки психиатрия.
Жаров резко вскинул голову. Его глаза были красными, а в кудрях запуталась какая-то соломинка. Видимо, с последнего выезда в село осталась. Увидев меня, он не поднялся, а буквально пополз в мою сторону, не отрывая колен от пола.
— Алексей Сергеевич! Умоляю вас! — взмолился он и схватил меня за край халата. — Выпишите мне направление! Прямо сейчас! У меня галлюцинации, у меня депрессия, у меня… у меня мания преследования! Да, точно! Я везде вижу бабулек, которые хотят, чтобы я померил им давление. Трижды на каждой руке! Я больше не могу ехать в Сосновку на телеге, потому что «скорая» опять сломалась! Я не могу слушать споры о том, как подорожник может вылечить открытый перелом! Отправьте меня в стационар, я буду идеальным пациентом, клянусь!
Я посмотрел на Полину, потом на вцепившегося в меня коллегу. Ситуация была настолько комичной, насколько и трагичной. Либо он надо мной издевается, либо бедолагу просто «перемкнуло» от нагрузок.
— Так, Андрей Александрович, — я аккуратно высвободил халат из его цепких пальцев. Не хватало ещё, чтобы заведующий сюда вошёл, как в тот раз — с обнажённой пациенткой. — Давайте для начала поднимемся с колен. В моём кабинете поклонение разрешено только здравому смыслу. А он подсказывает, что если я вас сейчас «закрою», мне придётся отчитываться перед вашим начальством.