Radiohead — A wolf at the door
Александрия была уютной — Джейд никогда по-настоящему не задумывалась, почему прибежище Рика и его людей ощущается таким спокойным и тихим. Это не изменилось даже под гнётом Спасителей. Даже после стольких смертей.
Шумное, вечно копошащееся Святилище не шло ни в какое сравнение с этим мягким, почти семейным городком. Александрия укутывала плечи ворсистым пледом умиротворения, успокаивала нервы и давала ценную в новом мире возможность перевести дыхание.
Так было всегда до этого момента. Степенные улочки и знакомые очертания домов теперь казались Джейд угнетающими и настолько мрачными, что внутренности сводило льдом.
— Ты идешь? — безразлично поинтересовался Дуайт, глуша мотор.
В груди что-то заскреблось, и Джейд как никогда прежде захотелось сменить свой образ жизни на затворный, а именно — никогда не покидать бодро гудящую «Тойоту».
— Всё равно меня кто-нибудь вытащит отсюда силой, — заключила она, но с места не сдвинулась, цепляясь пальцами за дряблую ткань сидения и глупо надеясь остаться здесь навечно.
Дуайт громко фыркнул и захлопнул дверь грузовика, заставив Джейд вздрогнуть от грохочущего звука, резонирующего в воздухе еще секунду. Она действительно не выйдет из этой машины. Ни за что на свете. Никакие силы — даже Ниган с его Люсиль — тут не помогут.
В носу мерзко свербило, и Джейд терпеливо ждала, во что это выльется: в слёзы, паническую атаку или психосоматический паралич всего тела.
Ни первое, ни второе и даже ни третье не произошло: когда жжение стало невыносимым, она тихо чихнула, мрачно посмеиваясь над своим недюжинным умением драматизировать.
Звонкий дрожащий звук рванул возле правого уха, ударяя по барабанной перепонке, и через секунду гармонично заполнил салон — Ниган решил поторопить её. Спасибо, что хоть стучал костяшками, а не Люсиль. Джейд окинула его невинно улыбающееся за стеклом лицо хмурым взглядом, в который раз дивясь, как ловко этот дьявол переключается. Пару часов назад он был в ярости из-за её дерзости, сейчас же выглядел так, будто тот неприятный инцидент оказался надуманным, и они вообще лучшие друзья.
Ниган уже ушёл, а она по-прежнему продолжала сидеть в душном авто. Мысль о том, чтобы выйти и увидеть Рика — осуждающего или напротив понимающе-сочувствующего — разрывала голову пульсацией и приводила в слабо контролируемый ужас.
Джейд всерьёз задумывалась, что скажет ему.
«Это ничего не меняет?»
«Прости?»
«Я идиотка?»
Какими словами вообще можно было сгладить ёбаное предательство?
Она сглотнула, едва не утонув в резком приступе негодования. Ниган предлагал ей выбор: умереть или примкнуть к ним, и, когда принимала решение, она думала в первую очередь о Рике. Думала, что так будет лучше. Думала, что сможет помогать ему из тени. Конечно.
Она не могла помочь даже себе, не говоря уже о ком-то ещё, и принятое решение вступить в ряды Спасителей теперь казалось самой фатальной ошибкой в жизни. Первый вариант тоже не прельщал, но… Умерев, Джейд по крайней мере получила бы полное право не смотреть Рику в глаза и не чувствовать себя из-за этого последней мразью.
Покосившись на дверь, она ещё с полминуты боролась с горьким чувством на кончике языка, и только потом потянула дверную ручку, выпрыгивая из машины. Тепло улиц Александрии ударило в лицо, а ногу — ту самую, пострадавшую под ботинком Роба — обожгло судорогой. Джейд поморщилась, перенося вес на другую стопу и серьёзно собираясь стоять какое-то время как цапля, но мышцы заполнились густым бетоном. Кривое, напряжённое биение сердца гулом отдавалось в ушах, а из-за яростно стиснутых зубов ныла челюсть, но даже это не шло ни в какое сравнение с тем, что…
Рик смотрел на неё.
И этот взволнованный взгляд, полный искреннего беспокойства, был для Джейд самой ужасной вещью за последние несколько дней.
Она шумно втянула в себя воздух, расправляя лёгкие и дожидаясь неодобрительной реакции со стороны сломанных рёбер, после чего громко хлопнула дверцей «Тойоты» и мысленно пожелала своему «временному убежищу» развалиться на песчинки.