Когда женщина устраивалась в этот дом, она немного побаивалась. О Гаранине говорили всякое. Сплетничали, что он быстр на расправу и жесток. Женщина рискнула, и не пожалела.
Мужчина вполне адекватный, хотя, и вправду, строг. Строг, но справедлив, так считала она уже после первого года работы в этом доме. А сын Гаранина — Ваня так и вовсе — добрейшей души человек.
Была когда-то у Гаранина ещё и дочь, но домработница не удостоилась чести её знать. И, видимо, к лучшему. Вроде бы, Светлана была гулящая.
Женщина заправила салат, метнулась к духовке. Не передержать бы гуся! Сегодня такой ответственный день. Ваня приведёт свою невесту, знакомить с отцом. Стол должен быть на высоте.
Домработница взяла полотенце и начала открывать духовку. И тут в доме, со стороны гостиной, послышался такой громкий рёв, что полотенце выпало из её рук. Кричал хозяин дома — Владимир Гаранин и, по всей видимости, орал он на сына.
С сыном Владимир всегда был строг, но не настолько же! Женщина первый раз слышала, чтобы он так орал на Ваню.
Домработница достала противень с гусём и одним глазком решила посмотреть, что же там происходит. В чём провинился перед папой Иван? Потихоньку она вышла в коридор и на цыпочках прокралась к гостиной. В стоявшее в коридоре зеркало ей было видно происходящее в гостиной, как на ладони, а слышно ещё лучше.
— Не бывать этому, — рычал Владимир, — если бы ты раньше мне сказал, что из себя представляет твоя, так называемая невеста, я бы не затевал знакомство. Ты не женишься на ней, и это мое последнее слово!
— Еще как женюсь, папа! — двадцатипятилетний Иван расправил плечи, стоя перед отцом, как молодой петушок.
Взгляд парня был настолько твёрд, что Гаранин поразился. Неужели это Ваня так смотрит? Где его мягкий, податливый сын? Куда делся?
Когда, пару дней тому назад, Ваня сказал, что приведёт свою невесту, Владимир был не против и лишних вопросов не задавал. Ваньке уже давно жениться пора. А какая разница, кто невеста? Главное, чтобы красивая была и внуков побыстрее нарожала. А из какой она семьи — это безразлично. Денег у Гаранина хватает.
Но то, что сказал сын сегодня, повергло Владимира в шок. Оказывается, избранница Вани была на десять лет его старше и имела двоих детей — подростков. Вот что выбесило хозяина дома и почему он стал так орать на сына.
— Да ты рехнулся совсем, Ванька. Это взрослая женщина и большие дети. Разве кинется она тебе рожать?
— Нет, не кинется, — смело смотрел отцу в глаза Иван. — Мы с ней все обсудили. Дети нам пока не нужны. А может и вообще... Я не считаю, что самое главное — это продолжение рода. Я буду воспитывать детей Ани.
— Воспитывать?!! Воспитывать, говоришь? Да как бы они сами тебя воспитывать не начали. Я смотрю, у вас с ними разница небольшая. Я запрещаю тебе жениться на этой Ане. Ты сегодня же разорвешь с ней всяческие отношения.
— Нет, папа, — спокойно говорил двадцатипятилетний парень. — Не бывать этому. Мы с Аней уже подали заявление в ЗАГС. Мы поженимся с твоего благословения, либо без него. У меня своя жизнь и я не виноват в том, что случилось с твоей. Ты винишь себя за Свету, тоскуешь по Асе, поэтому и торопил меня с женитьбой. Что думаешь, если я женюсь и «нарожаю» тебе кучу внуков, это уменьшит твою боль? Я не собираюсь жить так, как нужно тебе. Я люблю Аню и буду с ней.
Гаранин задыхался от ярости. Сын стоял перед ним с расправленными плечами, невозмутимо смотрел в глаза. Первый раз в жизни Ваня проявил такую твердость. И, может быть, надо было поговорить с ним в этот момент помягче, но Владимир не мог удержать свою ярость.
— Если ты это сделаешь, ты мне больше не сын. Ты от меня ни копейки не получишь!
— Повторяешься, папа, — криво усмехнулся Иван. — Когда-то ты уже говорил подобные слова Свете. К чему это привело, ты помнишь? Кому было потом больнее всего? Но, воля твоя. Я сейчас пойду в свою комнату и соберу самое необходимое. Мне не нужны твои деньги, я смогу обеспечить свою семью сам. У тебя есть время передумать и остановить меня. Если ты этого не сделаешь, то меня ты тоже больше не увидишь.
Иван вышел из гостиной спокойным, но немного деревянным шагом. Усмехнулся, увидев спрятавшуюся за углом домработницу, и свернул в свою комнату. Владимир Гаранин метался по гостиной, словно раненый тигр.
«Ванька сейчас уйдет. Нет, не посмеет! Может остановить? Если остановлю то, считай, что благословлю на этот брак».