— Мы его застрелили! — громко сказал он, перекрикивая шум дождя.
— Одним цыганом—наркоторговцем меньше, — крикнул в ответ другой милиционер, тот, что придавил спину Богдана коленкой и защелкивал на задержанном наручники.
— Но он совсем ещё молодой, — тихо сказал увидевший Геру, непроизвольно стягивая фуражку со своей головы. — Совсем молодой.... ребёнок совсем... — ещё тише добавил он.
Ася лежала в кровати, прижавшись спиной к сестрёнке, но не спала. Девочка прислушивалась к шуму дождя за окном и ждала стука дверей, шума, означающего, что Гера вернулся домой. Когда брат уезжал с отцом по ночам, она всегда немного нервничала, так как знала, чем они в это время занимаются. Гера рассказывал ей все, доверяя намного больше, чем братьям и другой сестре.
Глаза Аси начинали слипаться, но она старательно таращила их в темноту. Нельзя спать! Почему-то Асе казалось, что если она уснет с Герой может что-то случиться. Надо дождаться его.
Ася дождалась шума. Только он был совсем не такой, как обычно, как тот, которого девочка ждала.
Громкий стук дверей, топот, взволнованный разговор. А потом заскулила Рада. Заскулила тоненько, на одной ноте, как раненое животное. Сердце Аси ухнуло вниз. Девочка поняла — случилась беда. Не зря она сегодня переживала больше обычного, не зря смотрела вслед машине, когда Гера уезжал с отцом. Но, может быть.... может, ничего страшного?
В тоненькой, штопанной ночной рубашке и босиком Ася рванула из комнаты служившей детской, не обращая внимания, как облупившаяся краска половиц царапает ей ступни.
В главной комнате горел свет. Стояла пара цыган из соседних квартиры, а Рада скулила, упав на колени посередине комнаты и прижав ладони к лицу.
«Ну, может быть, может быть..... » — Ася еще надеялась, что не с Герой. «Только не с Герой!!!»
Девочка приблизилась к Раде, стоявшей на коленях и покачивающей из стороны в сторону, осторожно положила женщине руку на плечо. Рада сквозь пальцы увидела босые ноги и обхватила Асю. Прижалась к ней лицом, размазывали слезы по ночной сорочке в районе живота девочки. Цыганка запричитала:
— Гера... нету больше нашего Геры....нету братика твоего!!! Застрелили его в лесу, а Богдана арестовали.
Рада почувствовала, как под её руками Ася превратилась в камень. Окаменевшей девочка простояла несколько секунд, потом её тело начала бить крупная дрожь. Она не проронила ни слова. Глаза Аси смотрели в одну точку и такая боль плескалась в этих карих глазах! В первый раз Ася ощутила боль от потери по-настоящему близкого человека, но поверить не могла.
«Это ошибка, ошибка» — металась мысль в голове у девочки. «Гера войдет, улыбнется и станет хорошо. Мы вместе с ним посмеемся над этим».
Цыгане галдели, призывали Раду ехать. Женщина поднялась на ноги. Накинув на себя какую-то огромную куртку, что первая попалась под руку, Ася вцепилась в Раду, словно клещ.
— Я с тобой, я поеду с тобой! — бледными губами шептала девочка.
На улице все еще лил дождь. В лесу, на размокшей дороге это чувствовалось особенно сильно. Возле белых жигулей, в которых все еще оставалось тело Геры, сновали какие-то люди, ослепляла вспышка фотоаппарата. Судмедэксперт проводил свою работу. Богдана не было, его уже увезли.
На дороге стояло несколько машин. Не все из них были милицейскими, поэтому никто не обратил внимания, когда подъехала ещё одна — битком набитая цыганами. Раньше всех из машины выскочила худенькая девочка и побежала к жигулям. Она бежала так быстро, так отчаянно, что никто не успел среагировать, не успел остановить её.
Девочка оттолкнула судмедэксперта, наклонившись, нырнула в жигули. Вцепившись в рубашку Геры, который так и сидел с навеки застывшим взглядом, начала его трясти и громко, визгливо кричать:
— Гера! Гера! Очнись! Очнись, пожалуйста! Не оставляй меня! Не оставляй меня, братик!!!
От детского крика даже видавшим виды милиционерам стало не по себе.
Ещё сильнее от вида девочки. Эта красивая девчушка хоть и называла погибшего братиком, на цыганку не очень походила. Волосы девочки намокли, по исказившемуся от горя лицу текли капли дождя, а в больших глазах было столько горя, что милиционеры поежились, вспоминая своих детей.
Им и так было не очень приятно от того, что погибшему не исполнилось и пятнадцати, а тут еще и эта девочка!
Асю оттащили, передали цыганам. Настала очередь Рады причитать, но женщину не подпустили к жигулям. Стоя под деревом, цыганка оплакивала сына и в то же время думала о задержанном муже. Богдана арестовали. Это совсем плохо. Его посадят, а у Рады кроме Геры есть и другие дети. Чем их кормить, на что содержать? Рада никогда не работала и не промышляла. Богдан запрещал. Он был кормильцем в этой семье, он всё решал. А теперь ему светит солидный срок.