К этому времени детдомовские дети закончили завтракать в столовой и высыпали в коридор. Кого-то из них всё ещё интересовал джип возле ворот детского дома. Посмотрев в окно, один мальчик крикнул:
— Смотрите! Это что, Цыганка?
Дети подбежали к окнам. Девочки из комнаты Аси ахнули, увидев, как их соседку по комнате ведёт за руку к джипу высокий крупный мужчина, а следом семенит беременная Кристина Юрьевна. Учительницу девочки знали давно. Протяжный завистливый вздох вырвался у многих детей.
Через полчаса, оставшаяся без завтрака Ася, ела в кафе. Она пробовала блюда, казавшиеся ей незнакомыми, и болтала. Болтала прямо с набитым ртом, забыв про приличия. Дедушка хотел знать о ней все. Он сидел за столиком, подперев голову руками, не сводя глаз со счастливого лица Аси. В глазах мужчины была безумная жалость.
В какой-то момент Асе стало неприятно. Она проглотила последний кусочек бекона, запила соком и очень серьезно посмотрела на Гаранина.
— Ты так на меня смотришь, будто с жалостью.
— Да, мне очень жаль, что ты потерялась и что тебе столько пришлось пережить.
— Жалеть можно только о том, что я потерялась. Но мне неплохо жилось, правда, дедушка....
Ася первый раз назвала Гаранина дедушкой и слегка запнулась. Для нее это было пока сложно. К тому же, мужчина настаивал, чтобы она обращалась на «ты». Ася запнулась, потом продолжила:
— Моя жизнь не была такой уж плохой. У меня была любящая мама — Рада. Правда—правда, не смотри так. Я давно поняла, что к цыганам все относятся плохо, но Рада стала для меня настоящей мамой. До сих пор, даже мысленно, ее так называю. Я всегда знала, что мама мне не родная, от меня не скрывали, но она меня любила и многим пожертвовала из-за меня. А ещё у меня был Гера. Он был самым лучшим на свете братом! Потом появилась Кристина Юрьевна. Она тоже очень хорошая. Так что, мне неплохо жилось.
— А эта фраза, что ты сказала мне — «Гаранины не плачут по по пустякам». Получается, ты всегда помнила свою фамилию? Помнила, как я тебе это повторял?
— Нет, — задумчиво покачала головой девочка. — Сейчас смутно припоминаю, что когда я только попала в табор и меня обижали, я повторяла это, шепча себе под нос, спрятавшись за каким-нибудь шатром. Я твердила и твердила эту фразу. Видимо, она отложилась в моей голове, а потом забылась на долгие годы. Увидев тебя, как-то непроизвольно вырвалась.
Гаранин смотрел на Асю не отводя взгляд. Ему не верилось, иногда казалось,
что это всего лишь сон. После стольких лет он ее нашел и не мог надышаться! В груди снова сжимало, сжимало от волнения. На этот раз волнение было приятным, но страх все еще не уходил. Страх, что счастье рассыплется, как карточный домик. Ему не нужно было делать анализ ДНК, чтобы понять — Ася точно его внучка. Но он его сделает.
Гаранин пытался успокоиться, взять себя в руки. Больше всего ему не хотелось, чтобы на почве очередных волнений у него снова начались проблемы с сердцем. Сначала он должен привезти Асю домой. В её дом!
Вот и получается, что не зря он пристраивал второй этаж, в глубине души надеясь, что вернётся к нему его семья. Вот она и возвращается в лице самой любимой и долго разыскиваемой внучки Аси. А там дома их ждут Паша и Катя.
Вспомнив Катю, Гаранин слегка нахмурился. Что-то не понравилось ему в поведении девушки. Не понравилось то, что она выгнала из дома Кристину с мужем, не поставив его в известность. Мало ли, что она там думала про мошенников. Должна была сначала сообщить ему.
Не хотелось Владимиру Петровичу верить, что Катерина сделала это специально. Очень не хотелось. Тем не менее, такие подозрения были. И Паша как-то странно увиливал по телефону, когда Гаранин напрямую спрашивал его о Катином поступке. Было видно, что Павел и сестру очернить не хочет, и врать не может.
Гаранин решил, что разберется, вернувшись домой. Нужно побыстрее уладить все формальности, и чтобы анализ ДНК сделали в кратчайшие сроки. За это мужчина был готов отдать любые деньги. Ни на секунду не хотелось возвращать Асю в детский дом.
Формальности затянулись на полторы недели, и это было еще быстро, с учетом всех взяток, которые давал Гаранин, чтобы ускорить процесс. Даже мысли у мужчины не возникало уехать из города на это время. Он готов был ночевать в машине, под окнами детского дома, так боялся вновь потерять внучку. Страх был неосознанный, непонятный. Гаранин понимал, что понадобится время, чтобы страх прошёл.