Таким образом получается, что подлинная природа вещей – это и есть Будда. И только наличие иллюзий и привязанностей и зашлакованность нашего сознания этими ядами не позволяет нам увидеть Будду во всем без исключения, что нас окружает. Такова сокровенная суть буддистского вероучения. Поэтому не надо стремиться достичь просветления (говорят буддисты), нужно стремиться к тому, чтобы очистить свое сознание, и просветление само проявится. Оно обладает самопроявляющимися качествами. Надо лишь избавиться от шлаков, очиститься. В православии также считается, что более полезно лицезреть собственные грехи, нежели мечтать о небесах.
«Лишь тогда он способен лицезреть Будду». Даже после погружения в пустоту – и внутри, и вокруг – Асанга не смог снять эту завесу. Даже это состояние, когда уже ничто его не волновало, «ни о чем он не думал и ничего не желал… не желал даже найти Майтрейю или достичь нирваны», даже это состояние – еще не просветление. Я считаю это самым важным, душевно полезным, душеспасительным моментом этой притчи, который четко показывает разницу между Ваджраяной и Хинаяной – малой колесницей. Только отдав себя на служение всем остальным и переполнившись этим космическим состраданием, мы можем реализовать идею индивидуального спасения. «Но, что делать? Грешные люди верят в иллюзию, как в истину, и не верят словам Будды». Да… Верят. И – «по вере вашей да будет вам» – иллюзия подкрепляется этой верой и начинает обладать атрибутами пусть и псевдо, но, все-таки бытия. Такова сила греха внутренних шлаков, она формирует эту веру. Мы всегда во что-то верим, просто одни верят в Бога, а другие – в его отсутствие. Нет «неверы» в Бога. Есть вера в то, что Его нет. И она так же сильна. Атеистическая вера может обладать огромной силой, как, впрочем, и любое другое мракобесное убеждение. Луи Пастер выступал с докладом о своем на тот момент сенсационном открытии о причинах возникновения бубонной чумы. Показав плотно закупоренную колбу, он сказал, что в ней находятся возбудители этой страшной болезни – они-то и являются ее настоящим источником. Один человек встал и сказал: «А я вам не верю. Это все от Бога или от черта, но это точно не то, что вы говорите. И я прямо сейчас вам это докажу». Он подошел к кафедре, у которой стоял Луи Пастер со своей колбой, на глазах у изумленной публики вывинтил пробку и выпил содержимое. К изумлению Пастера и всех остальных с ним действительно, ничего не случилось. Вера его в то, что «это не так», была настолько сильна.
Теперь вернемся к вопросу о христианстве. Эта притча, как мы уже говорили в самом начале, указывает на его слабое место, а именно – что стоит за словами о том, что «Господь попускает» злых бесов мучить бедных христиан. Добро и зло в христианстве не объединяются. До недуальности дело не доходит.
У: Ты говорил о недомолвках – значит ли это, что богословы знают, но чего-то недоговаривают.
В: Нет, скорее, они закрывают глаза на какие-то вещи и не хотят в эту сторону глядеть.
У: Я так поняла, что они сами знают, но по каким-то причинам не говорят простым верующим.
А: Нет. Давайте я скажу так. Они чувствуют, что совсем уж тех же чертей отделить от высших сил будет неправильно, это приведет к неправильным последствиям. Прежде всего – метафизического толка: получится, что есть силы, не подвластные Богу. А как же тогда быть с Его всемогуществом? Но если сделать чертей совсем подчиненными Господу, то получится, что Бог – злой. Для того чтобы преодолеть это противоречие, нужно сделать еще несколько рискованных шагов, которые могут упразднить христианство в самой основе. Каких? Тех, которые сделал буддизм для преодоления изначальной дуальности. Грубо говоря, христианству пришлось бы сделать чертей прозрачными. Объявить их не обладающими собственной сущностью. Объявить их – да, некими силами, но не сознательными существами, обладающими душой и сделавшими однозначный выбор в пользу тьмы. И таким образом порушить всю иудео-христианскую мифологию (потому что она взята из иудаизма), то есть посягнуть на основу основ. А если это сделать, тогда очень много придется менять такого, что в христианстве не жизнеспособно и что надо пересматривать. Церковь же пересматривать не хочет. Например, вопрос о реинкарнации требует пересмотра. Имеющийся на данный момент взгляд на многие вещи, мягко говоря, не соответствует запросам сознания современных людей. А если называть вещи своими именами, то глуп, несправедлив и неубедителен.