Какую связь вы можете увидеть между двумя иконами «Положение во гроб», (см. рис. 12) и «Сошествие во ад» (см. рис 13)?
Рис. 12 Положение во гроб
Рис. 13 Сошествие во ад
Д: Умерев как земной человек, Христос причастился участи человеческой и тем самым смог потом людей оттуда забрать с собой.
А: Все проще. На обеих иконах Христос изображен в один и тот же миг своей биографии. Христос на первом рисунке – это Его тело, а на втором – Его дух, в тот же самый момент. Это – одномоментные явления. Таким образом, посмотрев на эти иконы, можно сделать реверсивный ход – использовать Евангелие как код для притчи об Асанге. На иконе, где Христа оплакивают, Его лик написан в состоянии глубокой медитации, а вот суть этой медитации раскрывает вторая икона. Икону, изображающую Христа в аду, можно использовать как ключ для понимания выражения лика Христа в «Положении во гроб». Это дает возможность понять и глубину, и силу концентрации, и духовность того погружения, в котором Он находился, а также то, как Он погружался в ад, неким образом продолжая оставаться в своей плоти, которая затем должна будет преобразиться.
Д: Почему ты думаешь, что сошествие в ад – это медитация?
А: Потому что вся жизнь Христа – это сплошная медитация. И все, что Он делал, – это медитация.
Д: И умер в сознании?
А: Да. Про Него можно сказать, что Он ушел в сознании.
Д: То есть, у Него не было мига потери сознания…
А: Я думаю, что именно благодаря этому Он не просто рухнул в ад, а сошел в него и воспользовался моментом, чтобы отворить врата. Следующий вопрос: какой момент притчи об Асанге отражают эти иконы?
Д: Наверное, какой-то переходный: вот когда он губами тянулся.
А: Совершенно верно! … и наткнулся на пустоту. Образ Асанги, натыкающегося на пустоту, показывает нам, что эта пустота не является просто пустотой. Асанга натолкнулся не на чувственную, а на высшую, трансцендентно-имманентную реальность пустоты бардо, потому что именно там сходятся и расходятся все судьбы этого мира. И когда он открыл глаза, он встретился с Майтрейей, как Христос встретился со своим Отцом. После этого Христос получил право и способность забирать души в свои владения по своей собственной воле, то есть приобрел нуминозный характер психопомпа – существа, которое властно над посмертной судьбой души, и первое живое существо, которое испытало на себе это, был разбойник, уверовавший в Него в момент их общей казни – первый, кто умер и оказался под защитой Христа. Впоследствии Христос неоднократно забирал к себе души преданных Ему людей – например, Максима Исповедника, когда Он явился персонально за ним и забрал его из Колхиды, куда тот был сослан.
Это медитация глубочайшей концентрации и сострадания, имеющая далекие и глубокие последствия, прежде всего как интеркультурологический феномен – такое наложение одной на другую двух культурных парадигм, взаимно проясняющих друг друга. Это пример культурного синтеза и пища для дальнейших размышлений.
Д: Но они же попадают в разные бардо: в случае с Христом – это бардо смерти, а у Асанги – бардо медитации.
А: Знаешь, как говорят в Индии: та Ганга Богов, которая благоухает и источает немыслимое блаженство, и та Ганга, которая течет у нас, людей, и та Ганга, которая в мире демонов полыхает адским пламенем и уничтожает все на своем пути, принося бесчисленные муки, – это все одна и та же Ганга. Поэтому та пустота, с которой столкнулся Асанга, и то бардо, в котором оказался Христос, и то инфернальное бардо, из которого Он вытаскивал людей, – это все одно и то же бардо.