Д: …рождает большое недоверие к миру.
А: Да вообще ко всему, в том числе и к самому себе. И в этом смысле мы продолжаем оставаться созданиями индивидуальными. Мы думаем, что мы дуалистически разделяем внешний мир и собственное внутреннее содержание. На самом же деле мы дуалистически разделяем только самих себя внутри самих себя – этой самой ложью.
Глава III
Закон и формализм
17 Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить.
18 Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.
А: В Апокалипсисе говорится, что все должно дойти до предела, и сатана должен окончательно восторжествовать на земле целиком и полностью, прежде чем нынешнее мироустройство будет упразднено и преодолено. Победа зла в соответствии с этим предсказанием должна быть абсолютной, всеобщей, тотальной и безоговорочной. Мне пришла мысль о том, что такое эсхатологическое видение развития мира – его конца, его возрождения – берет свое начало из земной жизни Иисуса, который, будучи воплощенной истиной, ходил, учил, наставлял и побеждал в спорах фарисеев-книжников, но тем не менее был схвачен и, несмотря на всю свою праведность, казнен. Это ли не абсолютное торжество зла? И только когда зло восторжествовало, только после этого произошло Его Воскресение, с которого начала свой отсчет христианская эпоха.
И вот какая мысль меня поразила – я подумал: а если бы Христа не схватили и не распяли? Если бы Он дожил до преклонных лет, как, например, Будда или Зороастра? Мысль, казалось бы, лишенная смысла, потому что Евангелие постоянно подчеркивает неслучайность всего произошедшего. И все же: как бы тогда развивалась судьба этого мира? Как бы тогда выглядело Откровение Апокалипсиса? Загадочная книга, откровенно говоря. Одна из предполагаемых датировок ее создания – 69 год н. э… Считается, что в конце жизни, уже в очень преклонном возрасте, Иоанн Богослов был сослан на остров Патмос, и там, на этом крохотном островке, посреди безбрежного моря, ему и явились эти откровения, этот мистический опыт.
Я не случайно вспомнил об этих откровениях, так как они имеют самое непосредственное отношение к разбираемым нами 17-му и 18-му стихам. Чуть позднее мы это увидим.
Интересно, что в ветхозаветных пророчествах о пришествии Христа, как правило, указываются самые мрачные моменты Его крестного пути: будет распят, одежда будет поделена между его палачами и т. д. Понятно, почему Он говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон…» Его оппонентами были книжники и фарисеи, которые постоянно пытались упрекнуть Его в том, что Он нарушает букву Ветхого Завета. К сожалению, этот дух фарисейства не чужд и нынешнему православию. Но сейчас речь об иудейских законниках.
Д: Как же они не устрашились? Они же действительно казнили Божьего сына. До какой же степени там все…
А: …ожесточенно было.
Д: Получается, что лучше смерть, чем своя неправота.
А: Такая ожесточенность в высшей степени характерна для мира людей. В Евангелии есть прямые указания на это. Вы только представьте: узнать, что этот человек воскрес и – что? Раскаяться? Отнюдь! – денег заплатить и приказать молчать: «Когда же они шли, то некоторые из стражи, войдя в город, объявили первосвященникам о всем бывшем. И сии, собравшись со старейшинами и сделав совещание, довольно денег дали воинам и сказали: скажите, что ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали» (Мф. 28.11–13). Какое безумие! И, надо сказать, что это безумие в иудеях живо до сих пор. А ведь иудеи более всего держались за букву закона. Понять 17-й стих без этого невозможно: для них было чрезвычайно важно, чтобы все до йоты было соблюдено. В их среде формализм был запредельным. По иудейским канонам, если человек не принял обрезание, то ему для того, чтобы попасть в Царствие Небесное, достаточно исполнять десять заповедей; если же он – правоверный иудей, то ему, чтобы не попасть в ад, нужно соблюдать более шестисот заповедей – очень строгих, где поведение расписано по мелочам.
Д: Получается, что правоверному иудею сложнее?
А: Да. И в ад попасть легче, и в рай сложнее. Вот она – строгость буквы закона. Дело доходит до того, что если по канону положено вот так, а Бог хочет как-то иначе, то исходя из их закона, Он на это не имеет права. Недаром их называют законниками.
Д: А кто этот закон создавал?
А: Он складывался на протяжении веков – обрастал, обрастал, как судно ракушками: слой за слоем, слой за слоем. Потом можно отделить судно от ракушек, – и из ракушек отдельное судно получится. Где-то в сердцевине этих слоев действительно есть живое слово. Было много пророков: и Илия, и Исайя, и Иов. Все это было, но все с веками догматического применения омертвело. И живой дух к появлению Иисуса практически полностью исчез из иудаизма. Закон перестал опираться на живой дух и живое слово, и стал опираться на идею национальной обособленности.