– Если по правде, господин, то не трогал, но как вам надо… то есть для блага государства…
Нарай внезапно и визгливо расхохотался.
– Значит, – сказал он, – ты готов подтвердить перед кем бы то ни было, что Андарз преследовал тебя гнусными домогательствами?
Шаваш кивнул.
– Одевал ли в одежду, достойную самого государя?
– Да, – сказал Шаваш, – подарил мне этакую курточку с жемчужными рукавами.
– Знаешь ли ты, чья это курточка?
– Знаю, – прошептал Шаваш. – Минны, которого он убил.
– Скажешь просто: Минны! Что он хотел при этом? Не говорил ли, что вот, мол, Минна пропал, но ты сойдешь и за Минну?
– Ах, – сказал Шаваш, – господин Андарз такой человек, что сам Черный Бужва не может разобрать его мыслей; но однажды он сказал, что я много понятливей иных его учеников.
– У императорского наставника, – сказал Нарай, усмехаясь, – был один ученик. – Этому ученику ты и повторишь андарзовы слова.
Шаваш, белый, как исподняя сторона сыроежки, кивнул. Потом вдруг всплеснул руками и бухнулся советнику в ноги:
– Господин Нарай! Сделайте милость!
– Что такое, – удивился чиновник.
– Я – учиться хочу! Я к Андарзу пришел, надеясь на учебу, а он учит меня, как кошка мышь… Возьмите меня в лицей Белого Бужвы! Я – ради блага государства…
Растроганный чиновник поднял мальчишку.
– Ладно, – сказал он, – но правильно ли я понял, что ты пришел к Андарзу, чтобы учиться, а тот вместо этого стал гоняться за тобой с гнусностями? А неделю назад ты пришел в ужас, увидев, как тот зарезал младенца и гадал по его печенке, и прибежал ко мне, ища защиты.
– Точно так, – испуганно сказал Шаваш.
Нан увел мальчишку, а советник Нарай остался сидеть в кресле, время от времени стряхивая пальцы. Встреча почему-то оставила в Нарае неопределенное ощущение гадливости. С чего бы? Андарз должен умереть, – это человек бессовестный, враг Нарая. И мальчик, – мальчик мечтает о чине, как и полагается в юном возрасте, недаром сказано, что в стране Великого Света даже пастух может стать первым министром. Но… разве вот что, – чиновником становишься для того, чтобы блюсти справедливость. А этот мальчишка, – разве он будет блюсти справедливость? Выпороли его у Андарза, и за дело, небось, выпороли, – вот он и злится.
Через час Нарай доложил государю:
– Государь! Андарз намерен уехать с варварами и поднять мятеж, выставив кандидатом на престол самозванца под именем Минны! Он убил свою жену, пришедшую в ужас от его планов, но замыслы его легко обнаружить: покорнейше прошу вызвать изменника во дворец и послать за мальчиком, которого он неотступно держит при себе! Дети не умеют лгать, – я готов положиться на слова мальчишки!
Государь расплакался и велел послать за Андарзом.
Императорский посланец нашел Андарза в садовой беседке: тот сидел, раскрыв рот и глядя на озеро, и во взгляде его гонцу почудилось безумие.
Во всяком случае, когда гонец объявил, что император желает его видеть, Андарз подергал губами и сказал:
– Я себя нехорошо чувствую. Видать, объелся на вчерашнем обеде.
Великий Вей! Разве в здравом уме можно так отвечать? Посланец в ужасе убрался.
Прошло еще три часа: Андарз все так же сидел в беседке, а за ним на корточках сидел Шан’гар: варвар очень боялся, что хозяин что-нибудь над собой учинит. Только один раз Андарз пошевелился и велел сыскать Шаваша: но проклятый мальчишка опять где-то, верно, ворон гонял.
Вдруг в доме послышался шум, на дорожке замелькали факелы. Андарз повернул голову и растерялся: перед ним, на пороге беседки, в сером плаще, из-под которого виднелись квадратные носки сапожек, стоял государь. Светло-русые его волосы были встрепаны, как колосья после града, и в прозрачных глазах был лед и огонь.
За спиной государя теснились придворные и стражники.
– Вы так больны, господин наставник, – сказал государь Варназд, – что даже не ответили на мое приглашение! Я почел своим долгом навестить вас.
– Благодарю вас, государь, – ответил Андарз. – Это большая честь. До меня ее удостоился только один человек – первый министр Руш.
Чиновники, сопровождавшие государя, изумленно охнули. Государь Варназд скинул плащ и принялся дергать шелковые занавеси на окнах. Он был в белом парчовом кафтане и белых же сапожках, и на голенищах сапожек были вытканы три круга, – черный, в честь земли, синий, в честь моря, и белый, в честь облаков, – так что было видно, что тот, кто ходит в этих сапожках, попирает ногой и землю, и море, и небо.
– Вы кого-то ищете, государь?
Варназд в ярости обернулся:
– Да, я ищу мальчишку, которого вы выдаете за Минну, мечтаете посадить на мое место!
Андарз удивленно помолчал.
– Государь, вам солгали. В моем доме сорок с чем-то слуг: пятеро или шестеро – совсем дети. И хотя я не упомню имен каждого, ни один из них не похож на убитого мной Минну.
Государь замер. Как ни был он разъярен колкостями Андарза насчет вчерашнего обеда и визита к Рушу, но – «убитого мной Минну!» Первый раз Андарз сказал такие слова, подтверждая этой ложью те слухи, которые государь не имел духа опровергать.
Но в это мгновение за дверьми послышался шум и крики «нашли!» – и незнакомый государю чиновник в шапке городского судьи вытолкнул вперед маленького мальчика, лет десяти, в васильковых атласных штанишках и кружевной курточке: Великий Вей! Вылитый Минна! Государь на мгновение испугался, что его наставник и в самом деле оживил мертвеца.
Мальчишка раскрыл рот и уставился на государя Варназда.
– Шаваш, – раздался спокойный голос Андарза, – тебе, как подданному, стоило бы пасть ниц: перед тобой государь страны Великого Света.
Мальчишка вытаращил глазенки и брякнулся на колени. Государь, вне себя, повернулся к Андарзу, который, нарушая все мыслимые приличия, по-прежнему сидел в глубине кресел.
– Ага! Значит, вы все-таки помните его имя?
– Разумеется, помню. Шаваш, куда тебя черти носили сегодня: неужели в управу советника Нарая?
Мальчишка испуганно зашнырял глазками.
– Я дома был! – сказал он, – вон, господин Нан вынул меня из первой людской!
Андарз понял, что мальчишка врет и что объяснять это – недостойно и бесполезно.
– Тебя зовут Шаваш? – спросил император.
– Да, – сказал мальчишка, стоя на коленях и глядя вверх. Мордочка его была в точности как у затравленного и почтительного зайца. Господи! Отчего же он все-таки так похож на Минну?
– Откуда ты?
– Из чахарских крестьян.
– Откуда в столице?
– Сбежал.
– Что делал в Небесном Городе?
Шаваш свесил голову.
– Воровал я.
Кто-то из чиновников вздохнул, потому что ответ мальчика стоил ему, по новому уложению, руки. Варназд тоже озадачился ответу и вдруг понял: бедный маленький беглец просто не мог лгать императору! И этого-то крольчонка Андарз предпочел ему, императору Варназду, человеку, который носит небо и землю на отворотах своих сапожек…
– Когда оказался у Андарза?
– Да месяца два назад, в День Пяти Желтоперок.
– Почему?
Шаваш молчал.
– Почему?
– Накануне праздника Пяти Желтоперок, – сказал Шаваш, – я сидел у статуи государя Иршахчана и хотел поймать желтоперку, приносящую счастье. Но у меня ничего не вышло. Когда настала полночь, из-под статуи вышли люди и швырнули в воду какой-то труп. Я был голоден и решил обокрасть труп, если уж не удалось поймать желтоперку, но испугался делать это на глазах государя Иршахчана и подождал, пока труп уплывет под мост. Там я нашел на трупе много денег, а в сапоге трупа сверток с бумагой. Я сунул сверток за пазуху и хотел взять кошелек, но тут труп оборвался и поплыл, а я испугался идти за ним. А на следующий день я услышал, что труп звали Ахсаем, и что это был знакомый господина Андарза, и что Андарз устроил в Четвертой Управе скандал, добиваясь бумаг, найденных на трупе. А бумаг никаких не было, потому что их взял я.
Шаваш свесил головку и сказал:
– И вот я изловчился и продал себя в долговые рабы господину Андарзу, надеясь побольше разузнать, что это за бумаги и зачем они нужны, и я терся каждый день около господина Андарза, но так ни разу и не слышал о бумагах ни слова.