Заперев входную дверь дома, Мэри включила карманный фонарик и пошла по засыпанной гравием дорожке. Свернув на тропинку, ведущую к церкви, она в последний раз обернулась, прислушалась и поспешила дальше.
Ключ от церкви находился на своем обычном месте – под площадкой крыльца. Вставив ключ в замочную скважину, она повернула его, открыла дверь и остановилась на пороге. Внутри было очень темно и очень холодно. Поколебавшись, Мэри пощупала вещи, завернутые в носовые платки, прикоснулась к бутылке с вином и быстрым шагом направилась в придел, освещая себе путь тусклым лучом фонарика.
Дойдя до ковра между столбами хоров, она остановилась. На лбу Мэри выступил холодный пот. Носовой платок, который она судорожно сжимала в руке, показался ей горячим, как огонь.
Последним усилием воли она заставила себя почти бегом приблизиться к алтарю. Там Мэри остановилась, наклонилась к маленькой дверце и нашла в узоре прихотливой резьбы потайной штырь. Вытащив его, она открыла алтарь и положила перед крестом хлеб и вино.
– Вот так! – Она задыхалась. – Все! Теперь ты до них не доберешься, миледи!
Она повернулась и, торжествуя, направилась к выходу.
Внезапно Мэри увидела, что у выхода начала расти какая-то тень; нечто преградило ей путь к двери. Она прищурила глаза, стараясь рассмотреть это нечто сквозь толстые стекла очков. Сердце ее сжалось от страха.
За ее спиной был Бог, которого она отвергла в ранней юности. Не поздно ли молить Его о помощи? Впереди начала расти крутящаяся спираль света. Задыхаясь от ужаса, она сбежала вниз по ступеням алтаря и, не разбирая дороги, бросилась в боковой неф, надеясь все же добраться до выхода.
– Говорите прямо, чего вы хотите. – Джеймс Вуд, озабоченно сморщив лоб, посмотрел в глаза Дэвиду. – Вы и Эдгар Гоуэр пришли в замок, чтобы выполнить обряд изгнания нечистой силы?
Дэвид кивнул. В нем начинало подниматься глухое раздражение.
– Я хочу, чтобы вы пошли со мной и забрали вещи Эдгара – его святую воду и другие предметы. Он очень волновался… – Дэвид помолчал. – Волновался, что все это может попасть в нехорошие руки.
– Я полагаю, в руки призраков. – Вуд поджал губы. – Конечно, я пойду с вами. Бедный Эдгар! Мне так жаль его! – Он взглянул на Дэвида. – Вам не стоит винить себя, Дэвид. Вы же понимаете, что это не ваша вина.
– Как не моя?! Это же я привел его сюда. Если бы не я…
– Несчастья случаются. Никто не виноват. Эдгар всегда был одержим этим домом; ничто не смогло бы удержать его от посещения, а если у него были неприятности с сердцем, то…
– Этого никто не знает, – со вздохом произнес Дэвид.
– Вы говорили, что будет медицинское вскрытие? Думаю, что его уже произвели.
Грустно покачав головой, Джеймс Вуд снял с вешалки теплую куртку, надел ее, выдвинул ящик тумбочки и извлек оттуда вполне приличный фонарь.
– Надо будет навестить бедную Дот. Какое страшное потрясение для нее! Ладно, пойдемте. Мы направимся туда прямо сейчас. Дорогая, я вернусь через двадцать минут, – крикнул священник, обернувшись. С кухни до обоняния Дэвида донесся восхитительный аромат жареного чеснока и лука. Захлопнув дверь, Вуд пошел на дорогу.
– Я оставил машину у почты, – запротестовал Дэвид.
– Она нам не нужна. Пешком мы дойдем до замка через десять минут. – С этими словами он зашагал впереди Дэвида, освещая покрытый инеем гудрон лучом фонаря. – Кстати, пока дойдем, успокоимся.
Дэвид удивленно вскинул брови. Джеймс Вуд казался воплощением спокойствия и невозмутимости.
– Мне кажется, вы говорили, что не верите в привидения, – произнес он, когда они плечом к плечу зашагали по дороге к замку.
Вуд гортанно рассмеялся.
– Верю, когда речь идет о Белхеддон-Холле. Никогда в жизни не сталкивался с такими проявлениями массовой истерии. Все дело в доме. Старый, красивый, полный преданий и историй. Ему, конечно, не хватает современного лоска, он плохо освещается, и в нем очень холодно. Мне всегда говорят, что в доме есть очень холодные места. Неестественно холодные. Люди просто забыли, что привыкли к центральному отоплению и двойным стеклам в рамах. Малейший сквозняк – и они готовы приписать его происхождение нечистой силе. – Он тихо рассмеялся. – То, что произошло с Эдгаром, – это прискорбный, очень печальный, но все же случай. Не надо связывать его смерть с призраками и прочей чушью. Я знаю, что Эдгар очень переживал из-за дома, когда в нем еще жили Данканы. Он пытался вселить в них мужество. Бедняги, им жилось здесь очень плохо, но, мне кажется, Эдгар был тысячу раз не прав, принимая слишком всерьез эти разговоры о призраках.