П и к л я. Скажу тебе, товарищ Вита, ты меня разочаровал… Одно дело — я, я стар и не могу быть слишком разборчивым, но ты-то… Эх!..
Б о р а. Я не могу согласиться с товарищем Ширгичем. Меня радует, товарищ Камбаскович, что мы с тобой были на одной платформе. А что касается вашей свояченицы, то, поскольку Розика уже не является претенденткой…
В и т о м и р. Какая свояченица! Что ты болтаешь? Не видишь разве, что над нами топор занесен?
П и к л я. Инструменты разбазарили, в сарае заржавело два вагона жести…
В и т о м и р. Убыток на сумму сто сорок семь миллионов! Неплохо ты нам подсиропил, тоже мне, председатель!
Б о р а. Да я для вас Бисмарк!! Но чего стоят мои умственные способности, когда я имею дело с вами! Спишите эту жесть в счет отходов. Выручим хоть какие-то деньги.
П и к л я. Значит, дуба дала лошадка, пропало все пропадом!.. Впрочем, с таким председателем мы большего и не заслужили!
Б о р а. Наручники ты заслужил! Все-все всплывет, вы ответите за это! Что я мог сделать один среди таких болванов? Перебросят меня товарищи на какое-нибудь другое местечко, где сотрудники будут доброжелательнее, вот тогда посмотрим, кто — кого!
В и т о м и р. Тебе так дадут по башке, что ты и своих не узнаешь! Если бы вместо тебя председателем был кто-нибудь другой, мы жили бы сейчас припеваючи!
П и к л я. Вы как хотите, а я подаю в отставку… Жена соглашается помириться, лишь бы я признался: да, я виноват. А что мне? Я уже нагулялся, и сейчас у меня есть куда вернуться — в тихую гавань! Оформлю пенсию… С этой Розикой намаялся я изрядно! А теперь будет во всех отношениях спокойно. (Уходит.)
В и т о м и р. Пропадет футбол, распадется клуб… (Уходит.)
Б о р а. И на чью же душу падет грех? На мою? Шушукайтесь теперь по коридорам, шушукайтесь! Но я еще до вас доберусь!
Один за другим выходят у ч а с т н и к и спектакля; каждый держится особняком, они будто не знают друг друга, но поют в один голос.
В с е.
Бора кричит на них, и песня обрывается. В с е тихо уходят.
Б о р а (остается один). Стойте!
Входит С е л и м и р, с ним — М и л о е в качестве следователя и Г о ц а в качестве машинистки.
С е л и м и р. Остановились.
Б о р а. Кто идет?
С е л и м и р. Хоровод, коло.
Б о р а. Коло — три шага вперед, два на месте. Музыка, стоп!
С е л и м и р (подходит к нему с мрачным видом). Пароль: «Корабль сел на мель!»
Б о р а. Ответ: «Зачем человек рождается, если Он должен умереть!»
С е л и м и р. Ну вот, товарищ Бора, дальше ехать некуда.
Б о р а. Как говорится, до ста одного очка и обратно. Сейчас будем вести обратный счет.
С е л и м и р. А это товарищ Милое из отделения милиции.
Б о р а. Знаю.
С е л и м и р. А есть ли что-нибудь на свете, чего бы ты не знал?
Б о р а. Есть. Не знаю, когда умру.
С е л и м и р. И ты, конечно, хочешь, чтобы тебе сказали!
Б о р а. Только не нажимайте и вы на меня, чтобы потом не оказалось, что я не придерживался директив!
Гоца ставит машинку на стол, Милое занимает свое место. Появляются в с е у ч а с т н и к и спектакля, одетые в строгие парадные костюмы; они пришли, чтобы присутствовать на суде.
С е л и м и р (тихо). Меня как можно больше выгораживай, чтобы хоть кто-то остался, тогда мы выпутаемся! Я тебя не забуду… И пусть тебя не сбивает с толку то, что я буду громче всех кричать… так всегда делается… (Кричит.) Непримиримо…
Б о р а (забивается в угол, замечает Гоцу). Здравствуй, Гоца!
Гоца не реагирует.
Разве ты меня не помнишь, Гоца?
Г о ц а. Перестаньте городить чепуху! (Дает ему знак, чтобы он молчал.)
Б о р а. Как это ты меня не помнишь? Вспомни, ты приходила ко мне в кооператив полгода назад, просила принять тебя на работу… Я — Бора, председатель! Я тебя начал было обхаживать и не сразу установил, что ты беременна… С твоим зятем Витой мы ладили, он был при мне кадровиком. Но вовремя выкрутился!