Эрек и Энида. Клижес

Что мне подумать? Я теряюсь.
Сгореть недолго со стыда.
Произошла со мной беда.
Беда? Беда! Меня прельстили,
Обманом сердце захватили
Пустые льстивые слова.
Он мне польстил, а я мертва!
Как только слово поманило,
Мне сердце сразу изменило,
В разладе гибельном со мной,
Возненавидев дом родной.
И слезы, стало быть, поддельны?
Я знаю, только враг смертельный
Способен был средь бела дня
Похитить сердце у меня.
Я знаю? Нет, все это ложно.
Подделать слезы разве можно?
Но почему заплакал он?
В меня, наверное, влюблен.
Заплакал он перед разлукой;
Слывет разлука тяжкой мукой.
Расплакаться немудрено.
При этом, как заведено,
Я с ним учтиво распростилась,
Потом, однако, спохватилась,
Неискушенная, в беде:
Пропало сердце. Сердце где?
Вернуть я сердца не пыталась.
Без сердца, значит, я осталась?
За что Клижес меня казнит,
В чем неповинную винит?
Я перед ним не виновата.
За что подобная утрата?
Клижес пустился в дальний путь,
И сердце, стало быть, ничуть
В его груди с моим не схоже?
Спор заводить себе дороже.
Расстаться двум сердцам нельзя,
У них навек одна стезя,
Нельзя разрознить их для пробы,
Без сердца сердце не ушло бы;
Я сердцем брошена моим,
Которое ушло с другим.
Какое меж сердцами сходство?
Различны служба и господство.
Одно другому не равно.
Мое служить обречено.
Смиряться верным слугам впору.
Слуга сопутствует сеньору,
Свои бросает он дела,
И это я пережила:
Мне сердце больше не подвластно,
К сеньору своему пристрастно;
Два сердца было до сих пор,
А почему один сеньор?
Наверно, так судьбе угодно:
Из двух сердец одно свободно.
Мое сеньором пленено,
Ему сопутствует оно.
Сеньор в пути, слуга в дороге,
А я, печальная, в тревоге;
Где господин, там и слуга;
Дорога, видимо, долга,
И заключенье непреложно:
Вернуть мне сердце невозможно.
Вернуть? Какой безумный бред!
Я принесла бы сердцу вред.
Умрет в неволе ретивое,
По доброй воле пусть, живое,
Закабалится навсегда;
Служить сеньору — не беда;
Сеньор мирволит слугам верным,
Он дорожит слугой примерным,
Особенно в чужом краю;
Любезность выказал свою
Он перед тем как отлучиться,
И там сумеет отличиться.
Кто господином дорожит,
Как верным слугам надлежит,
Тот рад сдувать с него пылинки,
Сеньора славя без запинки,
В чем воля добрая видна,
Но есть задоринка одна:
Лоск наведет слуга снаружи,
И хорошо, когда не хуже
Лощеный господин внутри.
Не слишком пристально смотри,
Не то придется отвернуться,
Чтоб ненароком не запнуться,
Распространяя похвалы
Во избежание хулы,
Мороча всех, себе не веря,
Когда гораздо хуже зверя
Сеньор, который нечестив,
Труслив, как заяц, прихотлив,
Коварен, жаден, криводушен;
Сеньору скверному послушен
Слуга, почтительный на вид,
Отворотившись, рот кривит,
Но продолжает восхваленья
Во избежание глумленья
И притворяется глухим,
Когда другие спорят с ним,
Но, замечая невниманье,
Он погружается в молчанье;
Слуга сеньора бережет.
Когда сеньор его солжет,
Он ложь немедля подтверждает,
Сеньору этим угождает;
Чтобы сеньора не ругать,
Слуге придется вечно лгать.
Лгать сердцу моему придется,
Иначе блага не дождется,
Слуга всегда сеньору льстит;
Клижес, однако, даровит,
Он честен, доблестен, прекрасен,
Хорош Клижес без всяких басен.
В разлуке сердце я пойму.
В дороге сердцу моему
Усовершенствоваться нужно;
И развлекаться недосужно;
Простая истина строга:
«Каков сеньор, таков слуга».
Томят Фениссу рассужденья,
В которых столько наслажденья,
Что можно рассуждать весь век,
А в это время пересек
Клижес бушующее море,
Достиг он Валлингфорда[152] вскоре,
И там, на берегу морском,
Он снял себе роскошный дом,
Но было бы скрывать напрасно:
Фениссу вспоминал всечасно
Клижес влюбленный день и ночь,
Не в силах грусти превозмочь;
Превозмогал он грусть едва ли;
Его сопутники узнали,
Что королевский близок двор,
Где рыцарям назначен сбор.