С простолюдинами не схожи,
В Оксфорд съезжаются вельможи,
Король Артур в Оксфорде сам,
Баронов принимал он там.
В Оксфорде столько всякой знати,
Что мне вопросы ваши кстати.
Спросить бы вы меня могли:
«Откуда эти короли»?
И был бы мой ответ подробен.
Такой предлог весьма удобен:
Рассказ бы я замедлить мог.
Однако наступает срок,
И первый рыцарь выезжает.
Другим он явно угрожает,
Он страшен рыцарям другим,
Никто не смеет биться с ним,
Хоть это рыцарь превосходный
И, несомненно, благородный.
Нельзя вопроса не задать:
«Кого изволит рыцарь ждать?
Зачем изволил показаться?
Кто с ним намерен состязаться?
И на вопрос дают ответ:
«Ему, пожалуй, равных нет.
Зачем пустые отговорки?
Он из блистательной четверки,
Непревзойденной до сих пор».
«Как он зовется?» — «Сагремор!
Вы Сагремора не узнали?
Вам присмотреться не пора ли?»
«Сам Сагремор?» — «Сам Сагремор!»[153]
Услышав этот разговор,
Пугавший рыцаря иного,
Сесть на Мореля вороного,[154]
Весь в черном, поспешил Клижес.
Он сразу вызвал интерес.
Конь вороной вперед рванулся,
Народу рыцарь приглянулся;
Все говорят наперебой:
«Он, кажется, хорош собой,
Блистает рыцарской сноровкой,
Копье держать умеет ловко,
Щит у него хорош весьма,
Должно быть, он сошел с ума,
Исполнен пылкого задора,
Он вызывает Сагремора,
Хоть Сагремор внушает страх
Всем рыцарям во всех краях,
А этот, рвущийся к победам,
Неведом нам... И нам неведом!
Да он чернее чернеца!»
И пересудам нет конца.
Пока в народе рассуждали,
Клижес и Сагремор не ждали;
Они пришпорили коней.
(Кто победит, судьбе видней.)
Отвагой рыцари пылали,
Друг друга испытать желали.
Клижес держал копье и щит,
В искусстве бранном даровит,
Намерен яростным напором
Взять верх над гордым Сагремором,
Который думал в свой черед,
Что верх в бою всегда берет;
И закипело состязанье,
В котором взяло верх дерзанье;
Был неспособен Сагремор
Дать неизвестному отпор
И вскоре сдался, побежденный;
Клижес, победой награжденный,
Признание завоевал,
Другим он спуску не давал.
Смешалось рыцарство, смутилось,
И состязанье прекратилось.
Никто не рвался больше в бой.
С Клижесом рыцарь никакой
Не смеет больше состязаться,
Боясь побитым оказаться.
Себя приезжий показал.
С ним состязаться не дерзал
Никто из рыцарей покуда,
Побитым в состязаньи худо.
Отваги не хватало всем,
К тому же черный рыцарь нем,
Для всех остался он загадкой,
Куда-то скрылся он украдкой,
Хоть любопытство всем внушил.
Клижес домой к себе спешил;
И возвратившись без помехи,
Он сбросил черные доспехи,
Их запер сразу под замок,
Чтоб видеть их никто не мог;
Он завтра будет весь в зеленом.
В своем жилище отдаленном
От посторонних скрылся тот,
Кто черным рыцарем слывет.
Клижес нигде не появился,
Хоть в городе остановился;
Всех поразил его успех,
Но почему-то, как на грех,
Не видел ни один дозорный,
Куда девался рыцарь черный.
Король Артур спросил о нем.
«Его не сыщешь днем с огнем, —
Вассалы дружно отвечали, —
Его мы больше не встречали».
Послал король в конце концов
Не меньше двадцати юнцов
На поиски, однако тщетно:
Клижес уехал незаметно,
Уехал рыцарь под шумок,
И разузнать король не мог
О нем, прославленном победой.
Его отчизна — не Толедо,
Не Цезарея[155] и не Крит[156].
Король придворным говорит:
«Я удивляюсь, право слово!
Вы отвечайте мне толково!
Здесь перед нами призрак был,
Который рыцарей побил?
А если это заблужденье,
Узнать его происхожденье,
В лицо герою заглянуть,
Наверно, мог бы кто-нибудь?»
вернуться
153
вернуться
154
вернуться
155
вернуться
156