В доспехах лилии белее,
Как будто в белом веселее,
Клижес на белом скакуне
Гарцует о четвертом дне;
Арабский конь белее снега.
Взлетит он, кажется, с разбега.
Говен отважный тут как тут.
Был нравом рыцарь этот крут.
С достойным рад Говен сразиться.
Зачем с ничтожными возиться?
Остался с ним наедине
Клижес на белом скакуне
И в бой вступить намеревался,
Хоть говор внятно раздавался:
«Говен, друзья, непобедим.
Не стоит связываться с ним.
Он, пеший, конного страшнее».
Тревожный говор все слышнее.
Расслышав этот внятный гул,
Клижес копье свое нагнул.
Достойны кони восхвалений,
Способны обогнать оленей,
Которым слышен лай собак;
Противники скакали так,
Что копья вдребезги разбились,
Как будто древки раздробились;
Был каждый щит пробит насквозь.
Так состязанье началось.
Подпруги лопнули мгновенно.
Противники одновременно
Упали со своих коней,
Вскочили на ноги скорей.
Мечами, пешие, рубились.
Щиты мгновенно раздробились,
Почти разрублен каждый шлем.
Король явился между тем,
И целая толпа сбежалась,
Однако схватка продолжалась,
И люди стали говорить:
Их, дескать, нужно помирить.
Король, однако, выжидает,
За ними зорко наблюдает;
Упорно бились храбрецы,
Друг друга стоили бойцы.
Пускай Говен — воитель смелый,
Ничуть не хуже рыцарь белый.
Никто в бою не побежден,
Один другим не превзойден.
Тревога всеми овладела.
Хоть совершенству нет предела,
Подобный бой прервать пора.
Затягивается игра,
И, очевидно, бой напрасен.
Вмешаться был король согласен.
Он говорит: «Прервите бой,
Друзьями будьте меж собой!
Говен, племянник мой любезный,
Ваш поединок бесполезный
Просил бы вас я прекратить.
Не грех достойного почтить.
К нам рыцаря вы пригласите,
Его, пожалуйста, просите
Явиться нынче ко двору».
«Я это на себя беру, —
Ответствовал Говен учтиво. —
Решенье ваше справедливо».
И отличившись наконец,
Как завещал ему отец,
Клижес ответил, что согласен.
Весь в белом, рыцарь был прекрасен.
Король Артур повеселел.
Он рыцарям кончать велел,
Мол, слишком затянулось дело,
И состязанье надоело.
Успешно завершив бои,
Клижес доспехи снял свои;
Смельчак, прославленный в народе,
Оделся по последней моде,
Он, свой доказывая вкус,
Принарядился, как француз.
Все при дворе его встречают,
Его любезно привечают;
Приветам не было конца,
Все рады видеть храбреца,
Зовут его своим сеньором
И занимают разговором,
«Здесь вами все побеждены,
Награды вам присуждены».
Клижес при этом благонравен:
«Другим я разве только равен!»
Отважного благодарят,
Единодушно говорят:
«Мы победителя узнали.
Свести знакомство не пора ли
Нам с вами, сударь, в добрей час?
Сеньором называем вас.
Нам с вами, сударь, не сравняться,
Так высоко нам не подняться.
Когда светило дня взошло
И в мироздании светло,
Нельзя не меркнуть звездам прочим.
Мы вашу славу лишь упрочим.
Как звезды, сударь, мы при вас.
Блеск наших доблестей погас
Пред вашей славою всесветной».
Клижес внимает безответно
Таким высоким словесам,
Не рад подобной славе сам.
Отважный скромен был в общеньи,
Был очень мил в своем смущеньи,
На почести не притязал.
И повели Клижеса в зал.
Предстал, придворными хвалимый,
Пред королем неодолимый.
Клижес достоин был хвалы.
В зал между тем внесли столы.
Перед обильною едою
Тазы с чистейшею водою
В просторный зал принесены,
И полотенца всем нужны;
Их подают в одно мгновенье,
Не затянулось омовенье.
Оказан юноше почет.
Клижеса за руку берет
Король, героя ублажая,
Его перед собой сажая
И собираясь расспросить,
Но прежде нужно закусить.
День, славу богу, был скоромный,
И был зажарен бык огромный,
Гостей насытила еда.
Заговорил король тогда:
«Мой друг, сказать бы не могли вы:
Вы, может быть, столь горделивы,
Что было вам не по нутру
Явиться сразу ко двору?
Я видел ваши дарованья.
Происхожденья и прозванья
Вам, сударь, лучше не скрывать.
Как вас, любезный рыцарь, звать?».
Клижес нисколько не чинился
И откровенно изъяснился,
Все рассказав на этот раз.
Подробный выслушал рассказ
Король, внимая всей душою.
Клижеса с радостью большою
Он обнимал и целовал:
Мессир Говен возликовал
И обнял юношу сердечно.
Все были рады бесконечно,
Все говорят наперебой,
Что этот юноша — герой;
Король Клижесом любовался,
Все лето с ним не расставался,
Клижеса больше всех любил,
Во Франции с Клижесом был;
В Нормандии, как и в Бретани,[159]
Немало было испытаний;
Нигде Клижес не сплоховал,
Повсюду восторжествовал.
Всех доблесть юная затмила,
Но юношу любовь томила,
Неумолимо сердце жгла.
Ему разлука тяжела.
Клижес Фениссу вспоминает,
Покоя без нее не знает,
И в тягость юноше почет;
Клижеса в Грецию влечет,
И не придумаешь мученья
Больней подобного влеченья;
И в сокрушении своем
Клижес простился с королем.
Король с Говеном огорчились,
С ним неохотно разлучились,
Им отпускать Клижеса жаль,
Но юношу влекла печаль,
Обременяя тяжко душу.
Преодолеть спешил он сушу,
Он море преодолевал,
В дороге дальней изнывал,
Как будто сердце в плен попало,
Как будто сердце искупало
Наитягчайшую вину,
Томясь в безрадостном плену,
Но выкуп сердце заплатило.
Наличных у него хватило;
Неумолимому пути,
Плененный, пошлину плати!
Клижеса думы удручают.
В Константинополе скучают
Или не думают о нем?
И днем и в сумраке ночном
О нем красавица грустила.
Императрицу тяготила
Жизнь беспросветная сама.
Жизнь без него — сплошная тьма.
Разлука сердце удручала.
Корабль, однако, у причала
В Константинопольском порту:
Фениссе ждать невмоготу.
вернуться
159