Оказывается, это стальная горизонтальная капсула. Человек залезает внутрь, и его тело пронизывают импульсы энергии определённой частоты и последовательности. И воздействуют они исключительно на митохондрии, которых становится с каждым разом больше. После часового сеанса человек бодр, свеж и весел, а главное через месяц такой ежедневной процедуры продлевает себе жизнь ещё на несколько лет.
Такое оборудование стоит очень дорого. Его производят в Британии под заказ, и количество ограниченно.
Вот я поведал Захарычу. Сказал, что хорошо бы и у нас такое поставить, со временем конечно. Ну а Захарыч неожиданно округлил глаза, будто что-то вспомнил, затем начал кому-то звонить.
Потом вернулся к нам с довольным лицом. Сообщил, что обо всём договорился, и капсулу надо будет встретить на Казанском вокзале.
Охренеть. Тогда мы все дар речи потеряли. Но я-то понимал, что проделал этот хитрый старик, но решил никому не говорить. Надо было убедиться в моей версии, когда будем перегружать товар в нанятый Пулей фургон.
«До сих пор не могу понять, что это за ерунда», — пробормотал Карыч, прочитав мои мысли. — «Митохондрии, хе-хе. Как ругательство какое-то».
«Ты ж птица учёная, а такого не знаешь», — хмыкнул я. — «Если по-простому, митохондрии — крохотные энергетические станции, которые содержатся в каждой клетке человека».
«Всё равно непонятно», — пробурчал Карыч. — «И как это всё работает?»
«Каждая митохондрия производит топливные молекулы, аденозинтрифосфат. Вот это топливо и поглощает клетка, работая активней. Лучше сокращаются мышцы, активней синтезируется коллаген».
«О, теперь понятно», — радостно произнёс Карыч. — «Коллаген — это ж восстановление тканей. Регенерация?»
«Не только», — поправил я пернатого. — «В целом, за счёт большого количества коллагена в организме человек стареет медленней. Дольше живёт, проще говоря».
«О, у нас тоже есть свой коллаген. Искроиды, называется», — произнёс Карыч. — «Вот за счёт них мы и живём. Больше искроидов — дольше существуем, и наоборот».
«Ну вот видишь, а ты говоришь — непонятно», — улыбнулся я.
Смартфон в этот момент ожил, и я принял звонок.
— Лёха, хорош круги нарезать, — хохотнул из динамика Пуля. — Дуй на квартиру. Позавтракаем и вперёд, на вокзал.
— Да помню я, уже почти дома, — сообщил я ему и повернул к подъезду.
На лавочке вновь я увидел бабулек. Никитична, вроде так звали пухлую бабушку, и баба Глаша, в толстенных очках и с авоськой в руках, через плетения которой просматривалась булка хлеба и две пачки молока.
Никитична активно лузгала семечки, провожая меня прищуренным взглядом.
— Доброго утречка, — поздоровался я с ним.
— Ага, здрас-сьте, — отозвалась Никитична, продолжая пялиться в мою сторону.
— Пистолет не увидела, — услышал я голос бабы Глаши.
— Спрятал, наверное, бандюган, — ответила ей Никитична.
М-да, а чем ещё им заняться? Только полёт бурной фантазии, только хардкор.
Я добрался до квартиры, и едва переступил порог, как почувствовал запах из детства. Гренки. Ноги сами понесли меня на кухню, но потом я вспомнил, что надо помыть руки, да и в целом умыться.
— Давай быстрее, Лёха, не останется ведь ничего! — пробасил Пуля.
— Да иду я, — улыбнулся я, плеснув холодной воды в разгорячённое лицо, вышел и присел за стол.
— Ты вот, Алексей, бегаешь в парке, — заметил рассудительным тоном Захарыч. — А вот про стадион совсем забыл.
— Какой стадион? — хмыкнул я, откусывая треть гренки и чувствуя, как она тает во рту. Настя умеет готовить, это факт.
— Да с километр отсюда есть старый стадион. Как раз там можно и побегать без вот этих поворотов, — подсказал лекарь. — И там ещё спортивная площадка есть.
— Да его уже прикрыли, Захарыч, — хохотнул Пуля. — Ты отстал от жизни.
— Как прикрыли? — удивился пожилой лекарь.
— Да, я тоже слышала. Вроде некто бизнесмен Репейников выкупил его вместе со зданием, — кивнула Настя. — Территория теперь закрытая.
— Он же Анаболик? — спросил я. Вроде Пуля как-то рассказывал о нём.
— Ага, он самый, — улыбнулся Пуля, запихивая целую гренку в свой бездонный рот и запивая её чаем.
— Вот же чёрт ушастый. И туда добрался, — процедил Захарыч. — И нахрена ему стадион сдался?
— Насколько я слышал, хочет что-то вроде арены сделать, — подметил Пуля. — А так пока больше никто ничего не знает.
— И где молодёжи спортом заниматься? Ублюдок, — сжал кулаки Захарыч.
— От того, что вы нервничаете, ничего не изменится, — заметил я.