Княжна улеглась в капсулу, а я в это время вернулся к пациентам, которые как раз к этому времени начали прибывать в клинику.
Принимая череду больных, я потратил полдня, приобретая в копилку семьсот очков опыта. В кассу я добавил более полутора тысяч рублей, переводя со своего счёта на карту Захарыча эту сумму. Ведь все оплаты в этот раз были сделаны переводом.
Когда уже старик договорится насчёт банковского терминала? Это бы значительно упростило процесс оплаты услуг. А то чувствую себя кассиром.
На обед мы закрылись чуть пораньше. Я вместе с Захарычем отправился на первый этаж, затем подошли к кабинету Степана, и старик постучался в дверь.
— О, Егор, только о тебе вспоминал, — встрепенулся замдиректора «Целебника», глотнув чая из кружки. — Как у вас сегодня с пациентами? Видно реклама даёт своё.
— Да, именно так, Стёпа, прибыль растёт, — кивнул Захарыч, устраиваясь на кресле напротив. Я погрузился в соседнее кресло, отмечая, что слегка утопаю в нём. Стало не очень комфортно, и я пересел на стул, подвигая его к столу.
— Мы к тебе с Алексеем не просто так зашли, — продолжал Захарыч. — Есть предложение передать нам пустующий корпус во дворе. Всё равно он не используется вашей клиникой.
— А что, предложение дельное, — хмыкнул Степан, но как-то через силу. Только вот непонятно было, отчего он так напрягся. — Отделение травматологии хотели сделать, но в итоге решили оставить как есть. Поломанных-покалеченных поступает в разы меньше, чем тех же болеющих гриппом и прочими инфекциями.
— Ну вот, почему бы вам на этом не заработать. Активы должны работать, — заметил Захарыч.
— Полностью с тобой согласен, — кивнул Степан. — И Шадрин даст добро, точно вам говорю. Вот только…
— Да, мы понимаем, — вклинился я в разговор. — Площадь больше, и арендная плата повысится. Надеемся, что пока на тех же льготных условиях.
Степан как-то резко помрачнел, затем спрятал взгляд, почесав подбородок.
— Что-то не так, Стёпа? — спросил его старик, прищурившись.
— Да всё не так, Егор, — тяжело вздохнул Степан. — Новости не очень хорошие. Шадрин сообщил, что ваши льготы аннулированы.
— И что, никак не можешь повлиять на его решение? — спросил Захарыч. — Выбей хотя бы отсрочку в месяц.
— Ну о чём ты говоришь, Егор, — смутился Степан. — Я ж не выбивала. Он мой босс. Что скажет, то и буду делать.
— Раньше ты по-другому говорил, — погрустнел старик.
— Ну послушай, не всё я могу, оказывается, — развёл руками в стороны Степан. — Думаешь, я не пытался договориться? Пытался. Но Шадрин упёрся рогом и ни в какую. «Целебнику» нужны деньги. Только так я могу объяснить решение директора.
— Озадачил ты нас, — Захарыч встретился со мной мрачным взглядом. — И что никак повлиять на это нельзя? Вообще? Даже полмесяца льготных не получится выбить.
— Даже недели, — вздохнул Степан. — Шадрин — мужик упёртый. Он не хочет больше уступать. Так мне и заявил.
— И какова сумма аренды будет, если мы возьмём отдельное здание? — спросил я у замдиректора «Целебника».
— Сейчас, я узнаю у Шадрина сначала, — произнёс Стёпа и отошёл к окну, переговариваясь со своим боссом.
— А ты говоришь, Алексей. Переедем, — пробурчал Захарыч, озадаченно всматриваясь в сторону своего приятеля. — Хрен теперь мы переедем.
— Егор Захарович, не время сейчас делать выводы, — взглянул я на старика. Он был расстроен, хотя и пытался скрыть это. Но я прочитал его взгляд.
Степан между тем вернулся за стол, нарисовал на листе бумаги число, подвинул к нам листок.
— Вот такая сумма, — произнёс он. — Это за месяц.
— Твою ж налево, — выдохнул Захарыч.
«4000» — прочёл я на листе бумаги.
— Мы подумаем, и скажем ответ уже сегодня, — ответил я, и мы с Захарычем покинули кабинет.
— Ты чо творишь, Алексей? — прошипел на меня старик, когда мы вышли на лестничную клетку. — С какого перепуга вдруг решил говорить за всех? Нечего тут думать. Четыре штуки!
— А вы посмотрите на это под другим углом, — подчеркнул я. — Поток людей увеличивается. Вы же сами согласились, что пациенты уже не помещаются в коридоре. А тут свобода. Два этажа! И отдельное здание.
— Четыре тысячи, Алексей, — напомнил мне старик.
— Да эти деньги мы отобьём уже за два дня, а то и меньше, — заметил я, и старик вроде даже начал остывать.
— Ладно, обмозгуем за обедом, — пообещал Захарыч, и мы отправились сразу в обеденную.
За трапезой передали остальным разговор со Степаном, и все высказались так же как и я. Лишь Захарыч упрямился до последнего. Старик явно не хотел расставаться с деньгами, не понимая, что в ближайшее время мы будем зарабатывать ещё больше.