После ряда внутренних смертельных ссор младотурки вышли из старой ИРА и объявили себя «временной» ИРА, а оставшиеся члены движения назвали себя «официальной» ИРА. Во время раскола «временные» утащили несколько эмблем из картона, но забыли прихватить булавки, чтобы прикрепить их к лацканам пиджаков, и поэтому приклеили их клеем. С этого дня и стали «временных» называть в Ирландии «липкими».
Вот какие мысли занимали сержанта из специального отдела, дежурившего в зале номер 1 лондонского аэропорта Хитроу и наблюдавшего за пассажирами с дублинского рейса, уходящими в зал прибытия. Часы показывали двадцать три минуты девятого утра. Сержант узнал трех молодых политических активистов из белфастского отделения Шинн фейн и незаметно кивнул на них своим детективам, давая указание проследить за ними. Он был так рад этому небольшому событию, развеевшему скуку, что даже не посмотрел второй раз на мужчину среднего возраста в хорошо сшитом синем пальто, выглядевшего слегка усталым, как, впрочем, всегда выглядят пассажиры. Мужчина прошел мимо, неся на плече сумку, а в руке кожаный чемодан. Но если бы даже сержант и узнал судью Пирсона, то только кивнул бы в знак одобрения действий «судьи, выдающего преступников», как называла «Дейли телеграф» возможного будущего министра юстиции в парламенте Дублина.
Пирсон прилетел из Дублина под своим собственным именем. Слишком велик был риск столкнуться с представителями прессы, путешествуя с фальшивым паспортом, хотя у него имелась прекрасная отговорка и причина пользоваться вымышленным именем. «Временные» пригрозили ему смертью за выдачу преступников, и только на этой неделе суперинтендант из службы охраны звонил ему, чтобы обсудить вопрос о его личной безопасности, и в разговоре посоветовал по возможности пользоваться псевдонимами. Пирсон ответил, что обдумает это предложение.
Судья доехал до вокзала Виктории на метро, что заняло у него двадцать пять минут, и направился пешком к гостинице «Гроувенор», находившейся позади высокой стены, окружающей Букингемский дворец. Там он взял такси и в девять часов сорок две минуты вышел из него на Джудд-стрит рядом с вокзалом Кингз-Кросс. Он пересек Юстон-роуд и зашел в заполненный пассажирами главный зал вокзала, где по странной случайности заметил двух террористов, входящих в одну из двух боевых групп организации, действующих на территории Англии. Судья взмолился Богу, чтобы они не подложили бомбу на вокзале, поскольку взрыв мог бы задержать, а то и вовсе отменить его поезд на Эдинбург, что, в свою очередь, нарушило бы его дальнейшее жесткое расписание.
О причастности Пирсона к движению эти два террориста — Джерард Прайс и Розина Макевой — не знали. Прайсу было тридцать четыре года, а Розине — симпатичной темноволосой девушке — двадцать шесть. Джерард, одетый в скромный темно-серый костюм с неярким галстуком, нес в руке дорогой чемодан-дипломат, на Розине была коричневая юбка, жакет цвета морской волны и однотонная кремовая блузка. Они выглядели как обычная пара служащих, отправляющихся по делам. Вместе с тремя остальными членами боевой группы на их счету уже числилось четыре вооруженных нападения, две бомбы в машинах, убившие политического деятеля и жену генерала, четыре бомбы на железнодорожных станциях, в результате взрыва которых погибли шестеро пассажиров, включая двенадцатилетнюю школьницу и будущего священника, а также взрыв минометной мины на Даунинг-стрит, который чуть не привел к отставке премьер-министра и военных из его кабинета.
Держась подальше и стараясь не попасться террористам на глаза, Пирсон кружным путем направился к билетной кассе и купил билет в первый класс до Эдинбурга. Поезд должен был отправиться через тридцать четыре минуты, и ровно в десять минут одиннадцатого судья позвонил в телефон-автомат на Уэверли-стрит в Эдинбурге. Разговор длился семь секунд, а потом, так как Прайс и Розина уже вышли из здания вокзала, судья прошел на перрон, ожидая в любой момент услышать глухой взрыв четырех или пяти фунтов пластиковой бомбы.
Пирсон нашел свободное купе первого класса и первую часть поездки провел за чтением эпического романа Марио Варгаса Льосы «Война на краю света» в переводе с испанского Элен Лейн, повествующего об интригующих загадках Южной Америки. Затем он позавтракал, но не в пульмановском вагоне-ресторане, а в своем купе. Съел бутерброды, приготовленные накануне вечером Мараид, и яблоко. Жене он сказал, что его поездки связаны с тайными консультациями с американской международной корпорацией, занятой поиском объектов крупных инвестиций в Европе. Еще он сообщил Мараид, что ему предложили абсолютно законную работу, заработную плату, в четыре раза превышающую его теперешнее жалование, и место в правлении. И, хотя предложение Падрика занять пост министра юстиции может стать венцом его карьеры, он будет продолжать переговоры с янки, пока предложение Падрика не станет ощутимой реальностью.