— И что есть в твоей напарнице такого, что ты не хочешь поменять её на меня? — тон Ванессы был лёгким, игривым, однако предложение было сделано явно всерьёз. Гера это услышала весьма отчётливо, хотя в ангаре было довольно шумно. И что ещё интереснее, слышал это и её муж, корабельный доктор, за какой-то надобностью ошивавшийся в ангаре и отреагировавший на заигрывания супруги с посторонним мужчиной на диво индифферентно.
— Ностальгия меня замучила, а она на эльфийку похожа, — как обычно бывало в таких случаях, отшутился Фёдор.
Взгляды присутствовавших при разговоре скрестились на только что вошедшей Гере. Та вопросительно приподняла брови и невозмутимо прошествовала к своему модулю. От эльфийки в ней была только общая худощавость фигуры, да цвет волос не то тускло-каштановый, не то невнятно-рыжий, словно бы пылью припорошенный. Хотя не загорающая ни при каких обстоятельствах кожа и россыпь веснушек, появляющаяся под первым же весенним солнышком, говорили за то, что всё-таки рыжий.
Приборная панель мягко перемигивалась разноцветными огоньками, проводя предстартовое тестирование, когда Фёдор угнездился в своём любимом кресле. Гера кинула на него косой взгляд, следя за изменениями полиморфной мебели и, чтобы избавиться от неловкости, решила завести разговор на отвлечённую тему.
— Можно задать тебе личный вопрос?
— Сговорились вы все сегодня, что ли! — он с силой растёр лицо руками, но взглянув на недоумевающую Геру, разрешил: — Ладно уж, спрашивай.
— Откуда у тебя такое странное имя?
— Почему странное? Нормальное, человеческое. Меня в честь прадеда по отцовской линии назвали.
— Просто мне как-то больше встречались у эльфов совсем другие имена.
— Ну, это очень просто. У нас не принято, чтобы среди живущих было двое с одинаковыми именами. Исключения делаются только для эмигрантов с Земли. Тем более что ни фамилий, ни отчеств, которые могли бы служить дополнительным различием, у нас нет. И когда закончился список самых распространённых имён, наши занялись словотворчеством. Ну, или вспоминали какие-нибудь исторические, фольклорные и прочие. Кто во что горазд. Кстати, насколько я помню, с именем «Гера» у нас никого нет.
— А чем фамилии вам не угодили? — пропустила она мимо ушей прозрачный намёк. — В подражание литературным источникам решили от них избавиться?
— Угу, вот делать нам просто нечего было! Нет, причина была вполне практическая. Малая численность населения порождает угрозу близкородственных браков, что, как ты, наверное, знаешь, негативно сказывается на будущих поколениях. И вот чтобы не было соблазна считать себя только по роду отца или по роду матери, от фамилий отказались. Так оказалось проще следить за тем, кто кому кем приходится.
— И не путаетесь? Вот у тебя, например, много родственников?
— Мать, отец и младший брат. Тётка со своим семейством. Всё.
— А чего так мало? С такой продолжительностью жизни могли бы уже пол планеты заселить.
— А зачем? Куда торопиться тем, над кем не довлеет фактор времени?
Гера замолчала, вспоминая не раз слышанное: «Вам уже тридцать и у вас до сих пор нет семьи? Но хоть партнёр-то постоянный есть?», «А детки-то, детки-то есть? А то после сорока уже поздно!» И подумала, что, наверное, прав этот эльф. Он вообще редко ошибался.
Закрывшись в домашнем кабинете, отгородившись дверями и стенами от окружающего мира, Генри Морган нырнул в море информации. Ибо чего стоит голая идея без детальной проработки плана? Вот этим он и был занят. Всемирная паутина — это такой кладезь ценной и не очень информации, что человеку умелому даже не обязательно иметь навык взлома защищённых баз данных, чтобы узнать всё, в чём возникнет надобность. Без ложной скромности Генри себя к таким людям причислял. Сейчас на нескольких экранах мелькали данные по находящимся в данный момент на Земле эльфам. Светская и скандальная хроника, новости науки и искусства — всё шло в дело. Попутно со сбором вся поступающая информация систематизировалась по месту проживания, роду занятий, вовлечённости в государственные проекты, окружению объектов поиска. Всего около двух десятков эльфов постоянно, по крайней мере, в течение нескольких лет, проживали на Земле. Случайных туристов, забегающих сюда на денёк, а то и на часок, можно даже не пытаться отслеживать.
Внезапно на одном из экранов мелькнуло знакомое лицо — напоминание о бурной юности. Он остановил прокрутку. С этим человеком он уже давно не встречался, но кое-что иногда узнавал от общих знакомых. Андрэ Моу, художник по стеклу, пару лет назад из-за неосторожного обращения с красителями отравившийся настолько, что был вынужден отказаться не только от наркоты, употребление которой в их круге считалось нормой жизни, но и от большинства остальных радостей, что бы хоть на сколько-то продлить свои дни. Странно, статья не похожа на некролог. Генри вчитался. Художественная галерея, персональная выставка, хозяйка вечера — великолепная Марго. Фото в полный рост. Эльфийка. И не она ли помогла выжить этому раздолбаю, потому как таких денег, какие тогда затребовал за лечение медицинский центр Биргоса, у Андрэ точно не было.