Молчание. Ему нужно было много обдумать, а я не спешил давить — сам должен дозреть.
— Ещё раз, Мухариб. Ты сам обвинил меня только что в психопатии. Да, ты прав, я не испытываю эмоций, убивая. Наверное, потому и послан сюда. Но у меня есть Цель — медийная картинка для своей аудитории. У тебя также есть Цель — картинка для твоей. Всё банально и прозаично, цель против цели. Давай поможем друг другу решить наши общие проблемы и одновременно достичь общих целей? К чёрту этот менталитет и эту идеологию! Не слышу твоё положительное решение?
— Пошёл к чёрту! — зло огрызнулся он, но я чувствовал, я его продавил. Первый камень скинут с горы, а далее, как бы о ни противился, камень рано или поздно вызовет лавину.
— Ладно, Мухариб, ты подумай, — закончил сеанс связи я. — Посиди под детский вой, поразмышляй. Но, как мне сообщили специально поставленные для этого люди, у тебя там несколько заложников в тяжёлом состоянии. Смотри, сучара, смерть каждого, даже не от пули, равносильна убийству! Обменять хотя бы их в твоих интересах гораздо больше, чем в моих.
— Пошёл ты! — повторился он. Подумал и добавил. — Я подумаю. Про больных и раненых.
— Думай. До скорого.
Снова бессильно осел на своём стуле штабного буса.
— Ты крут, командор! — Лопес поднял вверх палец. — Беру свои слова обратно. Но… Где ты найдёшь медийных персон, да ещё добровольцев?
— Найду, — буркнул я. — Дай время до вечера. Связь с редакцией сорок четвёртого канала, — повернул голову к одному из операторов.
— ...Рад приветствовать вас, ибо у нас сегодня внеплановый внеочередной эфир. И, что совсем интересно, прямой. Это невероятно, но с нами связался представитель штаба антитеррора, отвечающий за медийную поддержку, и сам напросился на развёрнутое интервью. С вами я, Веспасиан Флавий, это «Политическое обозрение», сорок четвёртый канал, и мы начинаем. Итак, Хуан?
— Да, мы не так давно в этой же студии обсуждали беспорядки, творившиеся тогда в стране, — осмотрел я уютную на вид, но, скажем так, маленькую студию их эфира. Свет. Два звукооператора и светомеханик. И режиссёр в будке. Пространство эквивалентно небольшой квартире в Центре. Квартиры там не плебейские, огромные, но это ведь и не жилое помещение, а студия целого популярного политического обозрения! — Меня зовут Хуан Шимановский, группа «Крылья ветра». И сегодня, к сожалению, мы будем говорить не о музыке.
— Именно. А говорить будем о начальной школе имени Кандиды де Хезус. Итак, Хуан, расскажи, как ты попал во всё это? — подался Флавий вперёд. Он отсыпался после ночного эфира, когда я их там всех разбудил. Я — режиссёра, режиссёр — его. Вид сонный, но боевой. А в ночном эфире они разбирали в том числе мою Ламбаду. — У меня есть запись с твоего экзамена в школе, где тебя забирают. Не кто иной, как наследница престола. Круто ты так поднялся за несколько месяцев! — В голосе подначка, усмешка, но лишь раззадорить публику. Я не обиделся. — И сразу после этого в город ввели войска.
— Ты путаешь причину и следствие,парировал я. — И моя мобилизация, и войска в город, и последующая спецоперация в трущобах — звенья одной цепи. Королева взбодрилась и решила взять процесс в свои руки, пока не стало поздно. Ибо уровень предательства там был зашкаливающим. И тут в жилу пришёлся мой рапорт, где я напрашивался на должность ответственного за медийную поддержку. Я, так получилось, его просто вовремя послал.
А послал его, — я тяжело вздохнул, — от того, что устал от блеяния того служивого, что нёс все эти дни относительно хода операции ахинею. И после девятичасовых новостей, на эмоциях и оттарабанил её наследному высочеству сообщение, как поступил бы я на их месте, расписав процесс в красках. Это были просто тезисы, ибо и правда, Веспасиан, наболело.
— Я помню их информационные релизы и сводки, — закивал собеседник. — Ты чертовски прав. Даже то, что это военные, а у военных с мозгами от природы туго, не извиняет их и не оправдывает просчёты.
— Вот-вот. Я просто написал то, что наболело. А она передала информацию матери, по инстанции, и той, наблюдающей акции протеста возле собственного дворца, наверное, тоже хотелось спихнуть это дерьмо на кого-то, кому можно доверять, кто понимает трындец ситуации. Так привлекли меня. А про войска ничего не скажу — меня посвящали в планы перехвата контроля на ходу, когда по ним решение было уже принято. И ещё, наверное, не нужно меня превозносить, как эдакого бойца-супермена. Мне двадцать… Исполнится через неделю, я ничего не знаю на самом деле и не умею. Всё, что сделал собственно я, это привлёк к делу профессионалов, а именно позвал руководить общением с медиа Инесс Лоран и её команду. И, согласитесь, процесс контакта с народом пошёл.