Антоненко с треском раскрыл планшет, выхватил клочок бумаги и красным карандашом набросал:
«Виля, меня сейчас в Керстово нет. Где?! Военная тайна, то есть где буду — сообщу. Спешу тебе написать, так как это неожиданно. Уже запускают моторы. Будь спокойна и умница. По-видимому, мне доведется прилететь к тебе в гости. Крепко целую. Леша».
Он поискал глазами: кому сунуть записку? Беде?
Но Беда помахал ему рукой и побежал к пассажирскому самолету; значит, перелетает вся часть и технический состав тоже. Антоненко сунул записку в карман и взялся за ручку управления.
«Отошлю из Таллина, скорее дойдет».
В Таллине началась боевая горячка. Весь день к главной базе флота наведывались одиночные германские самолеты. Антоненко гонялся за ними, но ни одного догнать не смог. Рассерженный, он вернулся на аэродром.
«Ястребком» занялся Беда. Ни о чем не расспрашивая, он подсчитывал расход патронов.
Антоненко знал привычку Беды подсчитывать пустые гильзы. Он сам научил его этому, твердя: «Патроны счет любят!» Но сейчас эти подсчеты не понравились Антоненно. Глаза его сузились от гнева:
— Нечего время переводить! Готовь быстрее машину!
Он сбросил парашют, снял мокрый, пропотевший шлем.
Антоненко бросился в тень, под плоскость соседней машины. Он лежал на сухой траве и думал: «Почему немцы уходят? Скорости неравные или тактика преследования неверна?..»
Подъехала машина-стартер, обед привезли.
С подножки соскочил Игнатьев, комиссар части.
— Обедал, Касьяныч?
— Нет еще.
— И я, понимаешь, не успел. А ну, подвинься…
Игнатьев сел рядом.
Подали лапшу в глубоких фаянсовых мисках.
Антоненко сел, поджав крест-накрест длинные ноги и пристроив на них миску.
— Погорячей не смогли сготовить! — Он выругался, обжигая оловянной ложкой губы.
— Закипело, понимаешь, пока везли, — пошутил Игнатьев. — Прилечу на Ханко, закажу твоей жинке окрошку…
Антоненко посмотрел на него угрюмо.
— Алик каждый день бегает меня встречать…
— Готовь своему Алику подарок. Он же в папашу — житья не даст: «У папки самолет белый? А что папка прислал? А сколько папка сбил?»
— Скажи, скоро сам туда прилечу. На, передай жене. — Антоненко достал из кармана записку, написанную в Керстово.
Бронированный «юнкерс» появился над городом неожиданно. Даже гула моторов не было слышно. Только тогда, когда захлопали зенитки, все глянули на небо.
С большой высоты «юнкерс» фотографировал порт.
— Мой?! — прикинул Антоненко.
— Уйдет. Не успеешь…
Антоненко осторожно поставил в сторону миску с лапшой и выглянул из-под плоскости.
— Беда!.. Готов?
— Две минуты, товарищ капитан.
— Что?! Обед забери.
Он поднял руку и постучал по плоскости самолета, под которым обедал. «Попробовать?»
Без шлема и парашюта он вскочил в чужой самолет. Игнатьев и Беда едва успели выбраться с мисками из-под плоскости — Антоненко взлетел.
Он ушел не в сторону города, где два других «ястребка» набирали высоту, преследуя разведчика, а в противоположном направлении — к острову Нарген.
День бесплодных погонь кое-чему его научил. Он рассчитал, что, пока станет набирать высоту над главной базой, разведчик все сфотографирует и уйдет. Надо перехватить его там, куда они обычно уходят, — над выходом из базы в море.
И действительно, «юнкерс» описал над Таллином круг, оставил своих преследователей позади и повернулся к морю.
Морем шел турбоэлектроход с опознавательными знаками Красного Креста. Это была та запасная цель, о которой немецкого летчика известили финны еще на аэродроме, — транспорт с Ханко. «Юнкерс» шел к нему спокойно, выбирая выгодный угол для бомбометания.
Антоненко, успев набрать высоту, поджидал разведчика. Он шел со стороны солнца, свалился на «юнкерса» сверху, дал очередь по пилотской кабине — не достал!
Немец поднял обе руки, погрозил кулаками. А «юнкерс» даже не качнулся, шел своим курсом.
«Автопилот включил!» — догадался Антоненко. Он проскочил над хвостом, немец обстрелял его. Антоненко пристроился к хвосту, сблизился, дал очередь, короткую, точную; стрелок на «юнкерсе» замолчал.
«Юнкерс» вильнул влево — Антоненко за ним, «юнкерс» вправо — Антоненко не отстал. Он выпустил очередь-другую по хвосту — не берет! Броня. Тогда он дожал ближе, почти вплотную к черной машине, и ударил из пулемета по бензобакам.
На электроходе пассажиры и команда видели этот воздушный бой. На шкафуте сбились жены и дети ханковских летчиков. Они ждали исхода боя, как приговора.