Выбрать главу

На иврите…

Я иду с терроризмом

Если он может меня спасти

От бесчисленных иммигрантов

Они осели в Палестине

Попрали наши плечи ногами

Чтобы украсть минареты аль-Кодса

И двери Аксы

Чтобы украсть арабески

И купола.

Я иду с терроризмом

Покуда новый порядок в мире

Поделен

Между Америкой и Израилем

Напополам.

Я иду с терроризмом

Неся с собой все свои стихи

Неся с собой все свои слова

И все свои острые зубы

Раз этот новый мир зажат

В руках палача…"

Очевидо, что законная и справедливая борьба против терроризма не даст желаемых результатов до тех пор, пока не будут также устранены и причины, породившие его. И, прежде всего, пока США не откажутся от присущего им мессианского высокомерия и безумных планов по перестройке всего мира по своему образу и подобию. До тех же пор, пока это не произойдёт и пока американцы упорствуют в стремлении заразить всю нашу планету новой разновидностью фашизма — бушизмом, будет продолжаться бессмысленное кровопролитие, и одновременно с ним неуклонно возрастать жгучая ненависть к американцам — к тем, что вместо обещанных им и свободы и демократии несёт с собой повсюду горе, разрушение и смерть. Америка рискует стать самой ненавидимой страной в истории человечества.

Таинство сказки. Гоголь и Андерсен

Таинство сказки. Гоголь и Андерсен

Александр Трофимов

Культура

В этом году исполнилось двести лет со дня рождения горячо любимого в России великого сказочника Ганса Христиана Андерсена. Блистательный русский литератор Александр Трофимов — автор романа о жизни Андерсена "Сын башмачника" — предложил нашей газете увлекательное эссе, позволяющее взглянуть на датского самородка через призму восприятия жизни и творчества великого русского художника слова Николая Васильевича Гоголя.

Навлекаю на себя непонимание. Кажется, еще никто не поднимал эту тему. В России вообще мало интересуются сказками. Суровая действительность клонит нас к рассуждениям обширным, к мировым проблемам, а чувство прекрасного, чувство сказки как бы на обочине столбовой дороги критиков.

А между тем... А между тем Гоголь — сказочник. Величайший наш обличитель — сказочник. Ах, сколько говорили у нас о нем, какая дальность мнений. Любимый мною Василий Васильевич Розанов считал, что Гоголь принес русскому обществу огромный вред и после его писаний с Россией можно делать все что угодно...

Издавна почитаемый мной Набоков, истинный колдун слова, говорил так: "Николай Гоголь — самый необычный поэт и прозаик, каких когда-либо рождала Россия...."

Широта мнений — необозримая. Но — сердечная. Общность Гоголя и Андерсена натолкнула меня на сравнение Гоголя с датским сказочником.

Знаю, что напишу мысль, несвойственную литературоведению. Гоголь — величайший наш сказочник. Реалистом, в сущности, он никогда не был. Не мог быть реалистом в силу громадной поэтичности своей натуры. Самый странный русский прозаик — разве реалист он в сравнении с Толстым и Достоевским, Чеховым и Буниным? Он стоит далеко в стороне, и руки критики не в силах достать его. В первые сладкие минуты молодого вдохновения написал Гоголь ранние, самые сказочные в общепринятом смысле этого слова произведения — "Вечера…" и "Миргород". Его ранние книги излучают украинский фольклор. Невзрачная музыка учебников литературы жадно врывается в детские души. Губит их.

Если Андерсен рассказывал сказки и истории, то Гоголь творил сказочные истории. Оба родились вдали от столиц, в местах, сохранивших патриархальные устои быта. Оба вырвались в столицы, неприветливо их встретившие. Оба — голодали.

Перепробовали по нескольку специальностей.

Обоим писателям матери внушили религиозные чувства, которые не покидали их всю жизнь. И тот, и другой страстно верили в Бога, хотя бывали и периоды охлаждения к Высшему существу. В той и другой семье области чтения определялись отцами...

Гоголь потерял отца в шестнадцать лет, Андерсен — в четырнадцать... Оба писателя безумно любили матерей, но крайне мало с ними виделись, покинув родные пенаты. Обоих неправильно лечили врачи.

И Гоголь, и Андерсен с раннего возраста были застенчивы, нелюдимы, обидчивы... Не забудем честолюбия, рано пробудившегося в обоих. Оба хорошо читали свои произведения в обществе. Хотели быть актерами — не вышло. Но навсегда полюбили сцену и писали достойные пьесы. "Ревизор" — пьеса-сказка, навсегда останется лучшей русской пьесой, версией русской жизни...