Зубов уставился на меня гневным взглядом. Понимаю, сейчас он вообще не знает, что я делаю. Но Клочок просто так не стал бы меня тревожить.
— А по-моему, молодой человек всё правильно делает, — вдруг заявил Степан Борисович, врач из комиссии. — Если стало плохо его пациентке — он, как лечащий врач, обязан её посмотреть. Другие врачи могут и не понять сразу, что с ней, ведь они её не вели. Ступайте, Константин Алексеевич. Мы потратим это время на то, чтобы пациента изучил я. И время никто не потеряет.
Я кивнул и поспешил в палату, где лежала Евгения. Помнится, она устроила целый потоп в отделении. Это было как раз в тот день, когда к нам впервые пришёл работать Семён Михайлович.
Я добрался до неё как раз вовремя, чтобы увидеть рядом Валеру, с капельницей в руках.
— Что тут происходит? — громко спросил я.
Валера вздрогнул, и чуть не уронил стойку с капельницей.
— Боткин? — взвизгнул он. — Ты почему не с комиссией?
— Решил пациентку проверить, — отрезал я. — Что за капельница?
— Это… от давления, — ответил Валера. — Михаил Анатольевич приказал поставить.
Конечно, приказал поставить капельницу лично интерна. Когда обычно их ставят медсёстры.
К тому же… Я в два шага подошёл к Валере, и развернул название флакона. Кордиамин. Препарат, который повышает давление.
— Это не от давления, а для давления, — заявил я. — Повторяю вопрос, что ты здесь делаешь?
— Ой ладно, — гневно ответил тот. — Хотел показать Зубову, что я тоже хороший врач! Думал, что это сердечный препарат, и что пациентке после него станет лучше!
— Вы что, хотели надо мной экспериментировать? — удивилась Евгения. — Я же себя хорошо уже чувствую. Михаил Анатольевич сегодня выписать обещал!
— Ничего не собирался, — буркнул Валера и поспешил скрыться вместе со своей капельницей.
Так, он явно врёт. Не хотел он ничего показывать Зубову. У меня складывается другая картина.
Это была ещё одна попытка саботировать показательные выступления. Кобылин вспомнил, как из-за высокого давления эта пациентка в прошлый раз потеряла контроль над магией воды. И в итоге в отделении возник потоп.
Он решил это повторить. Я уверен, он бы снова обвинил её в шпионаже, и заявил, что именно она была нанята конкурентами, чтобы сорвать выступление.
Какая у Кобылина связь с Валерой — пока непонятно. Этот вопрос ещё предстоит разузнать.
— Доктор пришёл, и сказал, что мне велели поставить капельницу, — растерянно объяснила мне Евгения. — Что Михаил Анатольевич назначил. Я и не подумала, что с этим надо как-то поспорить.
— Спорить с назначениями не надо, вы правы, — кивнул я. — Думаю, он просто перепутал что-то. Это наш новенький интерн, он только-только приступил к работе.
Сказал я так специально. Что бы не натворил Валера — ронять авторитет врача перед пациентами не стоило. С ним мы разберёмся отдельно.
Я покинул палату, забрав злополучную стойку с капельницей. Передал её Свете, а заодно попросил обеспечить себе алиби. Мол, это именно она звонила, насчёт моего пациента. А по пути я увидел, как Валера затаскивает капельницу в другую палату. Мои палаты как раз рядом с палатой Евгенией, так что история вполне правдоподобна.
Потом стоило ещё поговорить с Клочком, узнать, что именно он услышал и увидел. Но это тоже подождёт.
Я вернулся к комиссии. Степан Борисович как раз закончил свой осмотр.
— Приступайте, молодой человек, — улыбнулся он.
— Доброе утро, Владимир Петрович, — поздоровался я с пациентом. — Думаю, суть происходящего вам уже объяснили. Поэтому рассказывайте, на что жалуетесь?
Пациенту не просто объяснили суть, он ещё и подписывал согласие на всё происходящее. Но проговорить это вслух я всё равно должен был, таков протокол.
— Сначала две недели была слабость сильная, — начал рассказывать пациент. — Голова кружилась, спать хотелось постоянно. И сердце ещё стучало, как бешенное. А потом на ногах сыпь появилась непонятная.
Он продемонстрировал ноги, на которых были различной степени давности геморрагии. Кровоизлияния в кожу.
— Вот, пришёл в поликлинику, а те меня сразу сюда, — закончил Владимир Петрович.
— Хронические заболевания есть? — спросил я.
— Да, гастрит, панкреатит, чего только нет, — махнул рукой пациент. — Собрал полную коллекцию.
Я задал ещё несколько вопросов, собирая полный анамнез жизни и заболевания. Члены комиссии одобрительно кивали, записывая что-то в блокноты.
После этого я перешёл к диагностическому аспекту. Хотя в итоге я посмотрел пациента ещё несколькими аспектами, и быстро определил, что проблема у него в В-12 дефицитной анемии.