— Кхе-кхе, — сказал я и заиграл одну из лучших песенных композиций 70-х годов:
Призрачно все в этом мире бушующем.
Есть только миг — за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь…
— Феллини! — крикнул кто-то мне в ухо и потряс за плечо, а затем голосом Марианны Вертинской заявил, что я срочно должен проснуться.
Я с трудом разлепил тяжёлые веки, помотал головой, пытаясь побыстрее взбодриться, так как в прямом смысле слова сегодня умотался, и увидел большие и взволнованные глаза Марианны. Автобус, который должен был доставить нашу творческую бригаду из Выборга в Комарово, в этот момент почему-то не ехал, а стоял на обочине дороги, где уже сгущались сумерки, и виднелся тёмный и немного пугающий сосновый бор.
— Настя пропала, — с тревогой в голосе прошептала старшая из сестёр Вертинских.
— В смысле? — опешил я. — Исчезла прямо из автобуса? Испарилась как фея в воздухе?
— Да из какого автобуса⁈ — захныкала Люда Савельева. — Мы вышли на «зелёную стоянку» всего на минуту. Вернулись назад, а её всё нет и нет. Мы давай кричать, а она не отзывается!
— Нечего было пить шампанское на посошок, — зло прошипела непробиваемая как «снежная королева» Валентина Титова.
— Сколько прошло времени, как пропала Настя? — буркнул я, встав с заднего диванчика, который имелся в этой модели ЗИЛа-158, и прошёл к водительскому месту.
Кстати, на одном из первых сидений беззаботно похрапывал Владимир Басов. Его худощавое, но тяжёлое тело пришлось нести всё-таки мне, потому что киномеханик к концу чаепития сам требовал посторонней помощи. «Одной головной болью меньше», — подумал я и повторил свой вопрос водителю, 50-летнему кряжистому и седовласому мужику:
— Сколько Настя уже отсутствует?
— Да уж почитай минут десять, а может и поболе, — пожал он плечами.
— Ты почему следом не вышел? — прошипел я.
— А я лицо материально ответственное и покидать автобус не имею права, — отмахнулся водитель и обиженно отвернул от меня свою большую и седую голову.
«Такой куркуль, убивать будут за окном, пальцем не пошевелит», — догадался я и тратить драгоценные секунды на ругань не стал. Вместо этого я в категоричной форме потребовал у него фонарь. Мужичок недовольно покряхтел, но всё же вынул из бардачка замечательную вещицу — электродинамический фонарик-жучок. Достаточно было понажимать рычаг, и это чудо советской техники начинало светить без батарейки, кроны и прочего вида электропитания. Но в этом был и недостаток: сжимать и разжимать рукоятку требовалось постоянно, а ещё он очень громко жужжал.
— За мной, — коротко скомандовал я актрисам, которые мне понадобились, чтобы примерно указать место, где они в последний раз видели Настю и, чтобы хором громкими и звонкими голосами прокричать её имя.
А тем временем в лесу стремительно темнело. Я аккуратно вышагивал впереди, стараясь светить и под ноги и по сторонам, а девчонки: Марианна, Людмила и Валентина, словно хвост гусеницы, держась за руки, шли след в след за моей фигурой. К сожалению, нехорошие мысли тут же полезли в голову. В том, что Анастасия Вертинская, углубившись в лес на десять метров от автобуса, заблудилась, не было ничего не обычного. Ибо городские жители, случайно попав в дикую природу, полностью теряют всякую ориентацию. Мне тут же вспомнился один реальный и поучительный эпизод из жизни, как дачник-пенсионер заблудился в трёх километрах от дачного посёлка, за два дня обессилил и умер от обезвоживания. «Только не это», — понеслось в моей голове.
— Три-четыре, — сказал я актрисам и, остановившись на месте, сам же закричал, — Нааа-стяяяя! А-уууу!
— Нааа-стяяяя! А-ууууу! — выкрикнули мы ещё несколько раз, однако ответом была одна тишина.
— Всё ясно, возвращаемся в автобус, — проворчал я.
— Я не пойду, я останусь здесь! — нервно взвизгнула Марианна. — Настю нужно искать и спасть! Я не двинусь и с места!
— Нас скоро самих нужно будет спасать, — буркнула Валентина Титова.