Алистер усмехнулся.
- Так. – Он коснулся левого бока, где благополучно заживала рана, осмотренная и зашитая полковым врачом. – Все не слишком серьезно, однако большинству об этом не следует знать. Сегодня я держался бодро, встретив нескольких старых товарищей, но ведь никогда не ведаешь, настанет улучшение или нет, правда?
Бенджамин сразу уловил суть этой маленькой речи.
- Проще говоря, у тебя имеется задача, для выполнения которой мы станем распускать слухи. Допытываться не стану, коль тебе не позволено мне говорить.
- Может быть, позже, - примиряюще сказал Алистер. От брата у него редко бывали секреты, лишь только в той области, что относилась к тайной части его службы.
- Я понимаю, конечно же. Ты скажи, что в таком случае надлежит говорить мне... но потом, потом! – он протянул брату наполненный бокал. – Обо всем этом мы успеем побеседовать утром. А сейчас я хочу выпить за твое возвращение. Признаться, когда мы получили вести о той кровопролитной битве, я с большим нетерпением ожидал и весточки от тебя.
- А я, как всегда, не писал... Уж извини, терпеть не могу марать бумагу. Но рад, что ты беспокоился обо мне.
- Малолетний шалопай, - проворчал Бенджамин, - как я мог не беспокоиться?
- За «шалопая» я обычно вызываю на дуэль, дорогой брат.
- В твоей жизни и так слишком много дуэлей, так что без этой мы обойдемся.
Алистер задумчиво кивнул.
- Мы с тобой сразу начали с новостей, и я даже не спросил, как ты живешь в этом змеином гнезде. – О Лондоне он всегда был невысокого мнения. Грязный, тесный город; то ли дело морские просторы! – Не отыскал себе даму сердца? Дядя бы предложил тебя канонизировать, если бы это произошло.
- До канонизации еще далеко, - вздохнул Бенджамин. – И что это за кавалерийский наскок – сразу вопрос о даме сердца? Или именно это тебя тревожило, когда ты болтался на деревянной скорлупке посреди океана, - женюсь я или нет к твоему возвращению?
- Это был единственный вопрос, который ты обходил в своих письмах.
- А! Так заметно. – Бенджамин снова вздохнул, теперь еще печальнее. – Что ж, не скажу, будто я не прилагал никаких усилий, но...
- Неужели дама посмела отвергнуть тебя? – недоверчиво покачал головой Алистер. – Тебя, будущего герцога?
- Стану я герцогом или нет, еще неизвестно. Возможно, кто-то пожелает отравить всех верных Карлу людей сразу, и наследником станешь ты.
- Мрачная шутка, - Алистер даже не улыбнулся. – И совершенно неуместная. Неужели все так печально?
- Прошло еще слишком мало времени, дабы страна забыла Кромвеля. – Брат произнес это спокойно, не с досадой или злобой, просто констатируя факт. – И хотя сейчас роялисты сильны, кто знает, что взбредет в голову очередному человеку, жадному до власти. Да еще война. Французы – наши ближайшие соседи, но...
- Наши ближайшие соседи – шотландцы и ирландцы, рано тебе сбрасывать их со счетов.
- Ты понимаешь, о чем я говорю, Алистер. Ты один из немногих, кто действительно понимает. Хотя и стремишься все превратить в шутку – но я знаю, в душе ты не шутишь вовсе... Король обеспокоен. Он не подает виду, конечно же, однако мне это известно, я слишком давно и хорошо его знаю. Ты сам увидишь, когда встретишься с ним.
- И это произойдет очень скоро, - кивнул Алистер, - завтра.
- Вот как! – Бенджамин нахмурился. – Даже завтра?
Алистер покачал грязным сапогом и глотнул еще из своего бокала.
- Видишь ли, некоторые дела не терпят отлагательств. Но я уже знаю, какой помощи попрошу у тебя. Вернее, маленькой услуги...
В своей комнате Алистер оказался далеко за полночь. Кажется, лондонские сумерки уже начинали светлеть. Лакеев он предусмотрительно отпустил, зачем маяться и ждать, пока братья наговорятся; жизнь на флоте научила молодого аристократа прекрасно обходиться своими силами. Это придворные щеголи камзол надеть не могут без услужливого камердинера, а виконт Кэмпбелл и портки самостоятельно натянет, и шляпу на макушку водрузит. В данном случае, конечно, в обратном порядке... Шляпу Алистер оставил в кабинете брата, а с портками справился быстро; переодевшись в ночную рубаху и ополоснув над тазом лицо и руки, он подошел к окну.