— Ты идешь?
Родрик посмотрел на Йена, в глазах которого читалась решимость и страх, много страха. Родрик, проглотив ком в горле, спросил:
— Зачем?
— Брат, я вырос из того юноши, что покинул с тобой Рагнарек, и теперь я чувствую, что именно это приключение является моей судьбой…
Родрик, не проронив и слова, обнял своего брата, и, открепив ремень, отдал тому свой любимый кинжал, выкованный из черной стали кузнецом Гором, когда-то заменившим Родрику отца. Йен, ответно обняв брата, произнес:
— Не умирай… Ближе тебя у меня никого нет.
Родрик кивнул, и Йен, спустившись по веревке к лодке к Маршалу Кори Блэру, отплыл к остановившимся неподалеку двум десяткам кораблей. Родрик долго смотрел вдаль, видя, как его брат, и лучший друг покидает родные края, идя на войну, с которой вернуться он может совсем в другом обличии…
========== Глава 64. Конец долгой войны. (4-ый акт) ==========
Холод, сильный и пронизывающий до костей ветер, царивший на самых высоких уровнях огромного замка Утумно, никогда не нравился Дейкеру. С тех пор, как он покинул Загорье, прошло два года, а князь Ховард, увидев в руках у Дейкера голову и меч принца Винглафа, сразу же пожаловал того в воеводы, что автоматически причислило его к высшим слоям княжеского общества.
Снеговые шапки, лежащие на верхушках башен и главного чертога Утумно, высеченного в многокилометровой скале, постоянно сходили, заваливая небольшие улочки верхних уровней города.
Вести, пришедший из Загорья пару месяцев назад, не на шутку обрадовали князя Ховарда, но у Дейкера на душе было неспокойно — смерть Родана и почти всех его союзников, пропажа Родрика и Йена, означали только одно — Загорское королевство пало, не успев расцвести.
Князь же видел в этих событиях только выгоду — понесшие серьезные потери королевские силы не смогут оказать должное сопротивление войскам молодого князя.
***
— Милорд, просыпайтесь, князь Ховард вызывает вас в чертог! — послышался голос слуги Дейкера, стоявшего прямо в дверном проеме.
— Какой сейчас час, Реми? — недовольно проворчал Дейкер, силой потянув на себя третье одеяло.
— Ещё затемно, сир, но князь требует вас прямо сейчас… — спокойно продолжил Реми, зажигая свечи в комнате.
Дейкер раскутался из своих одеял и Реми, разведя небольшое пламя в камине, поднес воеводе парадные одеяния. Сопящий, засыпающий на ходу Дейкер, еле еле одевал на себя каждую вещь, и, наконец-то увенчав свой образ дорогим длиннополым плащом с меховым воротником, был готов. Пройдя многие коридоры каменного чертога, в которых страшно завывал и свистел ветер, он спустился в большой зал Темного Чертога.
***
Вопреки своим собственным ожиданиям, чертог не был полупустым: сонные, усталые и прозябшие до костей бояре сидели за длинным дубовым столом, во главе которого восседал князь Ховард.
Дейкер, пройдя через двери, низко поклонился Ховарду, надеясь, что тот не так сильно отчитает его за опоздание на столь важный, по словам Реми, совет.
— Вы опоздали, воевода Дейкер… — спокойно, не отрывая глаз от лежащей на столе карты, произнес Ховард.
— Простите, Ваше сиятельство, я долго не мог собраться.
— Присаживайтесь, — холодно проговорил князь, подняв свою голову и направив взор на собравшихся бояр и воевод.
Дейкер сел по правую руку от князя, туда, куда на радостях тот посадил его после той, победоносной кампании. Он налил себе вина из кувшина, стоявшего напротив и преломил хлеб с боярами — давняя Унфертская традиция, означающая дружбу и учтивость за столом.
— Я, думаю, вы понимаете, для чего я вас собрал здесь? — произнес Ховард, предварительно смочив горло горячим, согревающим душу вином.
В ответ князь ничего не услышал — лишь неловкое, покорное молчание. Он сел на свой трон, закинул ногу на ногу и, ещё раз осмотрев зал, произнес:
— Загорье дало свой финальный бой королю Балерну, и проиграло, забрав с собой многие и многие тысячи воинов Эрнедона. Звездочеты из Небесной Башни предсказали нам скорое поражение Балерна, звезды сошлись. Это наш шанс!
В зале оживились все, даже самые никудышные и простые на вид бояре и воеводы. Они спорили, переходили на крик, и тут Ховард, не выносивший посторонней болтовни, ударом кулака об стол прервал разговор бояр:
— Я не разрешал говорить! Я собрал вас тут для того, чтобы созвать наши знамена, и отправиться на юг, на последнюю битву с Эрнедоном!
— Мой князь, мы не можем недооценивать силу лорда МакХейга, а численность боеспособного населения Эрнедона в разы больше нашей! А вдруг, перед захватчиками, люди королевства сплотятся и дадут нам отпор? — прервал князя Дейкер, не поднимая своей головы.
— Я предвидел этот вопрос, мой дорогой Дейкер, и заявлю тебе, что у нас есть свой человек в их королевстве, который постарается связать их силы на северо-востоке.
— И кто же это? — спросил Дейкер, в чьих глазах заиграл огонь интереса.
— Молодой и амбициозный Томас Рассел…
***
Дейкер покинул чертог, когда солнце уже высоко поднялось над окружавшими Утумно горами. В голове, кроме сварившейся из мозга каши, ничего не было. Князь, совершенно наплевав на возражения и советы своих бояр и воевод, отдал приказ созвать знамена и выступать на юг, в финальное наступление на Рэгм.
— Милорд, мне собирать ваши вещи? — спросил Реми, увидев лицо озадаченного Дейкера.
— Да… к вечеру позаботься о том, чтобы мы оба были готовы к долгому переходу.
— Куда? Почему вечером? — спросил Реми, сняв плащ с плеч своего господина.
— Князь отправляет меня к Аллеборским горам, в замок Дробеж. Говорит некий лорд Томас Рассел готовит свои силы к восстанию против Балерна.
— Милорд, а князь уверен в этом лорде Расселе?
— Не знаю… А теперь, Реми, дай мне поспать… — спокойно произнес Дейкер, завалившись на свою кровать.
***
Он проснулся, когда солнце уже начало заходить за Гонардские Горы. Ветер уже не так сильно завывал, а ужин уже любезно поджидал Дейкера на тумбе рядом с кроватью. Что в Реми не отнять, так это умение готовить так, как не умеют готовить лучшие кухарки в Утумно. Закончив трапезу, Дейкер самостоятельно облачился в свои одежды и, увидев собранные в углу комнаты вещи, громко крикнул:
— Реми!
Слуга моментально появился в комнате, покорно склонив свою голову перед своим господином.
— Чего изволите, милорд? — спокойным голосом проговорил Реми, наконец-то подняв голову.
— Возьми несколько золотых, и приведи себе и мне по девке. В походе нам будет не до этого скорее всего.
— Вам, как обычно? — спросил Реми, уже не раз радовавший своим выбором воеводу.
— Иначе и быть не может! — с улыбкой ответил Дейкер, плеснув вина в свой бокал.
Реми, улыбнувшись от такой милости господина, схватил у него из рук с десяток золотых монет и помчался по коридору.
Дейкер спокойно расхаживал по комнате, и, когда холод начал заставлять его дрожать, сел на кровать и накинул на себя одеяло, как плащ.
Долго ждать Реми не пришлось — за девками юноша бегает как нельзя быстро. Дверь со скрипом отворилась и Реми, с лицом, выражающим предвкушение удовольствия, завел в комнату двух молодых девушек, совсем юных на вид, но неимоверно привлекательных.
— У тебя прекрасный вкус, Реми… — произнес Дейкер, поднявшись со своей кровати.
Он подошел к стройной рыжей девушке с длинными, шелковистыми волосами, яркими голубыми глазами и пухлыми, сочными губами. Сделав круг вокруг нее, Дейкер со взглядом чуткого ценителя проговорил:
— Как тебя звать, юная дева?
— Мэри… — спокойно, но с тихой грустью на лице проговорила девушка.
Он кивнул ей и, сделав пару шагов в сторону, подошел к девушке с белой, как снег, кожей. длинными черными волосами и зелеными глазами. Дейкер знал, что это любимица Реми, и поэтому даже не думал о том, чтобы «обокрасть» любовь своего верного слуги.