— Мы даже не сомневались в твоих словах. — произнес Родрик, направив на Турра свой меч.
Турр встал в боевую позу, и братья разом обрушились на него. Отбив пару ударов, Турр подставился под мощный замах Родрика, который одним ударом выбил меч из рук рыцаря. Турр понял, что это конец и, расставив руки, приготовился к смерти. Занеся мечи, Родрик и Йен разом проткнули Турра и, по традиции, подняли его тело вверх, окропив себя и свои доспехи кровью.
Когда они сбросили тело с мечей, Родрик посмотрел на Йена и, не теряя ни секунды, обнял своего брата.
— Я рад, что ты жив…
— Я тоже, брат…
Их объятия не были долгими. С улицы, там где ступени вели в чертог, послышались приближающиеся крики и звон кованых сапог, бегущих по камню.
— Беги, брат. Твоя цель ждет тебя там, в замке… — проговорил Йен, аккуратно положив свою руку на плечо к брату.
— Я не могу оставить тебя…
— Я задержу их. Ты достойно меня подготовил, — отрезал Йен, переведя свой взгляд на врата чертога.
Родрик кивнул и быстрыми шагами направился к двери, за которой скрылся Бэйл. Йен стер кровь Турра со своего лица и увидел, как дверь чертога открылась, а в зал ворвалась пара дюжин солдат, с ужасом наблюдавших мертвые тела их героев, их лучших воинов.
— Ну что, я вас жду! — произнес Йен, сквозь боль сжавший рукоять своего меча.
Они помчались к нему навстречу, и Йен, ринувшись на них, перевернул стол на первых, рубанул по тем, что успели упасть, и принялся биться против продолжающих прибывать бойцов Бэйла и Элины.
Силы медленно покидали его, он уже не мог быстро бегать от человека к человеку, а ударов, пробивающих черный доспех, становилось все больше. Почти дюжина полегла от его руки, но убыли врагов Йен не заметил, а силы уже покидали его. На спину к нему запрыгнул боец, который, обняв одной рукой Йена за шею, всадил рыцарю нож в ключицу.
— Сука… — заорал Йен, как вдруг почувствовал, как воин камнем рухнул с его спины.
Он огляделся — у трона стоял Хлат Мун, бросающий в наступающих свои ножи. Йен приблизился к Хлату вплотную, как вдруг тот бросил в центр зала кувшин. Из него полилась зеленая жижа, которую Хлат искусно поджег также брошенным факелом. Огонь охватил центр зала, столы и скамьи, тела мертвых и живых, отрезав путь роялистам до Йена и Хлата.
— Зачем ты это делаешь? — спросил Йен, выдернув нож из своей ключицы.
— Ради любви… Уходи, я их задержу… — со слезами на глазах произнес Хлат, похлопав Йена по нагруднику.
Йен, понимая, что Хлат только что спас ему жизнь, и, вероятно своей жертвой спасет его еще раз, благодарно поцеловал его. В этот раз он уже не чувствовал отвращения, и даже чувства долга не было у него на душе, он просто был благодарен Хлату за все. Их губы разомкнулись, и Хлат, утерев слезу на своем лице, проговорил:
— Не потрать жизнь зря… Я люблю тебя, Йен Эрган…
— Прости… — произнес Йен, и бросился к выходу из зала.
Хлат поднял с земли последний кувшин с диким огнем, в последний раз в жизни подумав о чём-то своем, бросился в огонь…
***
Ворота продолжали медленно закрываться, а рыцари, неся большие потери, прорывались в надвратную башню, дабы остановить закрытие врат.
— Смотрите, там! — указал копейщик на поле за вратами, где, поднимая пыль, к замку неслась конница.
— Любой ценой открыть врата! — заорал Йен, появившийся на площади из ниоткуда.
Пересиливая боль обожженных рук, он стиснул крепче свой меч и помчался к каменной лестнице, с которой продолжали падать тела убитых рыцарей и воинов леди Элины.
Врата закрылись… Кори, увидев это, полностью пал духом и понял, что они оказались в ловушке — ничто не защищает их от прямого столкновения со всей армадой короля Балерна.
— Скачите к вратам, терять вам уже нечего! — заорал Нейт, жестом приказавший варварам остановиться.
Кори, понимая их жертву, устало, с тяжелым выдохом кивнул и, дернув лошадь за по поводья, поскакал к замку, уводя всю кавалерию под стены замка.
— Я тоже задержу их! — выразился сир Джейсон и, не дождавшись приказа Кори, развернул своих кавалеристов в сторону наступающего врага.
***
Варвары плотно встали, выставив вперед свои мечи, копья и топоры, но ноги у них дрожали — сам Нейт, обнаживший два своих топора, был бледен и устал на вид. Конница роялистов быстро приближалась к ним и, когда до столкновения осталось не более сотни метров, конники опустили копья.
— Стоять насмерть! — приказал Нейт, встав в первую линию со своими бойцами.
Кавалерия врезалась в строй варваров, полностью сметя первые линии, растоптав и изрезав их, но дальше они не смогли прорваться — кони завязли в плотных строях выживших дикарей. Спустя мгновение в конников Балерна влетели кавалеристы сира Джейсона, скачущего впереди всех в своих доспехах медного цвета.
— Держаться! Держаться! — заорал Джейсон, тут же получивший копьем в грудь, и упавший с коня в единую, трупную массу…
***
Бэйл бежал по длинным коридорам, держась за живот, из которого до сих пор торчал воткнутый кинжал. Он боялся его вытаскивать — велик риск был истечь кровью и скорее умереть. Покои Элины остались далеко позади и он, пробежав замковые сады, оказался в Морской Башне.
Перейдя порог башни, Бэйл окровавленной рукой оперся на стену, обильно измазав её. Он сделал ещё несколько шагов, прежде чем к нему вышла испуганная Антея, держащая в руках маленький кинжал.
— Бэйл, что с тобой? — голосом, полным слез и страха, проговорила Антея, опустив кинжал.
— Я в порядке… — устало и больно сказал Бэйл, неожиданно потеряв равновесие и аккуратно опустившись на холодный каменный пол.
Антея села на колени и отодвинула руку Бэйла от раны — кинжал, прикрытый его плащом, красовался на его животе, как символ победы Родрика и состоявшейся мести его. Бэйл отхаркивал кровь на пол, но всегда, какая бы боль его не мучала, он старался смотреть в глаза своей любимой женщине, носящей его ребенка.
— Бэйл… — проговорила Антея, взяв окровавленную руку своего умирающего друга. — Не умирай, умоляю…
— Антея… Прости. — прокашлявшись, запачкав себя и Антею кровью, шепнул Бэйл, начав опускать голову.
— Милый… Не надо… — заплакав, еле еле проговорила Антея, утерев кровь с уголков рта Бэйла.
Он, чистой от крови рукой, мягко взял Антею за руку, и, прижав её к своей щеке, нежно поцеловал пахнущую травами и его кровью ладонь. По лицу его пробежала слеза, которую Антея, почти сразу заметив, стерла.
— Ты не любишь меня… Не оправдывайся. А я, конченый, сражаюсь за мечту! Зачем так жить? — с трудом вымучивал слова Бэйл, продолжая держать её руку.
Антея переменилась в лице — она правда не любила Бэйла, он был ей не более, чем лучшим другом, другом детства, братом, а то, что было между ними полгода назад, зимой, в небольшом домике на окраине Ман-Блу, было просто благодарностью ему за спасение, правда, с наступившими, «спорными» для неё последствиями. Она носит его ребенка — и радость, и страх, а ведь бастард — это клеймо на всю жизнь, и лишь Бэйл может уговорить короля присвоить ему имя предков. Хотя — нет, что-то у нее к Бэйлу и есть, но…
— Бэйл, правда, ты хороший человек. Я люблю тебя, как брата, и я рада, что у нас будет ребенок! — проговорила Антея, приложив руку Бэйла к своему округлившемуся животу.
Уголки рта Бэйла изобразили легкую, измученную улыбку и он, легко погладив живот Антеи, почувствовав, как медленно проваливается в вечный сон, покорно опустил голову. Антея, приложив руки к лицу, громко и протяжно зарыдала, начала дергать Бэйла за руку, но он не поднимался, но все еще продолжал дышать.
Не в силах ожидать прихода Родрика, она схватила факел и ступенькам поднялась на башню, откуда увидела несколько десятков кораблей с изображением кракена на своих парусах, быстро приближающихся к берегу…
***
Йен продолжал прорываться к входу в башню. Десятки рыцарей шли за ним, добивая тех счастливчиков, что не пали от руки лорда Эргана. Раны Йена с каждым метром становились все глубже, царапины превращались в порезы, порезы в рассечения, и их становилось все больше и больше, но он не сдавался и продолжал идти вперед, все больше окропляя свой меч кровью врагов.