— Вы подождите в коридоре, я скоро вас позову, — ничего не спрашивая, ласково проговорила девушка.
Игорь медлил, он видел, как она открыла сейф, достала оттуда какие-то лекарства, набрала шприц, уколола собаку. Зверь дернулся.
— Идите, не волнуйтесь, все будет хорошо, — теплым голосом сказала она, посмотрев на Игоря. Но тот по-прежнему не мог сдвинуться с места. Девушка подошла к нему и погладила по плечу.
— Я вас понимаю, но вы уже сделали все самое нужное, мы ей поможем, сейчас доктор подойдет, посидите немного в коридоре, — ее карие глаза улыбнулись.
Игорь поверил ей и вышел. Сидя в приемной, он не отрывал глаз от больших часов электронных часов, висящих на стене. Зелёное табло замерло, цифры на нем не переключались. Игорь обхватил голову руками. Воздух застыл. В нем тошнотворно бултыхался запах кошачьей мочи, корма для животных и каких-то лекарств. Наконец дверь открылась. Девушка поманила его.
— Идите сюда, вы можете забирать собаку, она молодец, думаю, что скоро поправится, — улыбаясь, сказала барышня.
— В смысле, как забирать? Куда? — опешил Игорь. Он не планировал обзаводиться животным.
Девушка строго взглянула на него. Крылья ее носа раздулись, она шумно выдохнула, челка взлетела.
— Зайдите, — холодно сказала она.
Такая перемена Игорю не понравилась. Он вошел, белая собака лежала на столе, передняя и задняя лапы были забинтованы. В глазах читался неподдельный ужас, но она больше не выла. Ее черный нос поблескивал под желтой лампой.
— Вы хотите оставить ее у нас? — спросил парень, его бледное лицо почти сливалось с зеленым костюмом.
— Это не моя собака, — отвечая невпопад, сказал Игорь.
— Вы не будете ее забирать? — повторил парень
Словно поняв, что речь идет о ней, собака подняла голову, одно ее ухо повернулось в сторону Игоря. Она просительно взвизгнула и завиляла хвостом. Сердце Игоря екнула. Первый раз в жизни, несмотря ни на что кто-то смог полюбить его.
— Я буду, — чужим голосом ответил он, — только у меня ничего для нее нет. Я никогда не держал собак, — подойдя к столу, Игорь протянул руку и погладил белую шерсть.
— Это ничего, хотите, я с вами сейчас поеду в магазин, и мы все для нее купим? — предложила девушка.
Игорь кивнул. Вот так в один день в его жизни появились Герда и Женя.
— Зачем тебе помнить, кто она? — ощетинился мужчина, злобно глядя на Аню. — Тебя это не касается.
Девушка помрачнела, лицо ее исказилось. Она испытала жгучую ревность.
— Ну конечно, — фыркнула Аня, — я и не претендую.
Игорь подошел к ней вплотную. Его глаза полыхали гневом.
— Знаешь, в моей жизни было много женщин. Ты, наверное, самая красивая, но невероятно пустая внутри. Ты никого не любишь, кроме самой себя, — прохрипел он.
— Так что же ты ходишь за мной, женись на своей этой, с ресницами кукольными и челкой-пони, — рассмеялась ему в лицо Аня.
— А знаешь, я, пожалуй, так и сделаю, — с этими словами он развернулся и пошел прочь.
Аня осталась одна. В неумолимо надвигающихся сумерках колыхались тени деревьев. Девушку била крупная дрожь. Аня опустилась на камень и зарыдала. Слезы текли непрекращающимся потоком, будто она оплакивала покойника. «Почему, почему все считают меня пустой? Неужели я на самом деле такая? Нет, конечно, нет. Но я точно всегда притягивала не тех мужчин. В этом моя основная беда», — кричало в ее голове.
***
МИТЧ. Да ничего особенного, Бланш. Просто я хочу сказать, что до сих пор так и не имел случая разглядеть вас по-настоящему. Так давайте-ка включим свет, а?
БЛАНШ (испугана). Свет? Какой еще свет? Зачем это?
МИТЧ. Ну, хоть вот эту лампочку под бумажным фонариком… (Срывает фонарик с лампы.)
БЛАНШ (ахнула и на миг словно онемела от ужаса). Зачем же так?
МИТЧ. А чтобы разглядеть вас как следует, без дураков.
БЛАНШ. Как-то даже и не верится… вы что, и правда решили поглумиться надо мной?
МИТЧ. А это не глумление — просто реализм.
БЛАНШ. А я не признаю реализма. Я — за магию.
Митч смеется.
Да, да, за магию! Я хочу нести ее людям. Заставлю их видеть факты не такими, как они есть. Да, я говорю не правду, не то, как есть, а как должно быть в жизни. И если тем погрешила, то будь я проклята именно за этот грех — ничего не имею против… Да не включайте же вы свет!