Аня падала в его тигриные переборы. О чем он говорит, Боже мой, какие начала?
— Я думаю, что не любой художник, в широком смысле этого слова, осознает, что созерцатель должен его понимать. И для того, чтобы состоялся первый контакт, и был возможен дальнейший совместный рост, творец должен сначала выражаться на языке потребителя. Стихи, картины, песни, музыка должны быть понятными. В этом и есть мастерство великих, разве нет? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
— Ты еще предложи стихи объяснять, — недовольно фыркнул он и щелкнул зажигалкой, поджигая сигарету, — будешь, — глубоко вдыхая густой дым, спросил он.
Аня кивнула, она искренне была уверена, что стихи и надо объяснять. Ведь невозможно оценить красоту, когда ты не понимаешь, о чем человек говорит.
Полина с недоверием слушала Аню. Она помнила, 4 месяца назад Данька появился в их театралке. С этого момента в студии разгорелась невероятная война между девчонками. Каждая хотела стать для него музой. Голубоглазый, кудрявый, с нежно-розовым румянцем, играющий на гитаре и пишущий стихи, он не мог не нравиться. Но банк сорвала Аня. Они играли влюбленную пару в спектакле по мотивам пьесы Марины Цветаевой «Приключение». Он — Джакомо Казанова, а она — его главная возлюбленная Генриэтта. Полина из-за кулис наблюдала удивительную сцену.
Актовый зал старого Дома культуры, плюшевые стулья. Аня, одетая в струящееся бледное платье, прижимая руки к груди, пронзительно читает:
Как живется вам с другою, —
Проще ведь? — Удар весла! —
Линией береговою
Скоро ль память отошла
Обо мне, плавучем острове
(По небу — не по водам)!
Души, души! — быть вам сестрами,
Не любовницами — вам!
Как живется вам с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед),
Как живется вам — хлопочется -
Ежится? Встается — как?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?
"Судорог да перебоев -
Хватит! Дом себе найму".
Как живется вам с любою -
Избранному моему!
Свойственнее и сьедобнее -
Снедь? Приестся — не пеняй…
Как живется вам с подобием -
Вам, поправшему Синай!
Как живется вам с чужою,
Здешнею? Ребром — люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?
Как живется вам — здоровится -
Можется? Поется — как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?
Как живется вам с товаром
Рыночным? Оброк — крутой?
Полсе мраморов Каррары
Как живется вам с трухой
Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог — и начисто разбит!)
Как живется вам с сто-тысячной -
Вам, познавшему Лилит!
Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живется вам с земною
Женщиною, без шестых
Чувств?..
Ну, за голову: счастливы?
Нет? В провале без глубин -
Как живется, милый? Тяжче ли,
Так же ли, как мне с другим. 23
В полумраке, подсвеченная лишь одним софитом, сцена казалась чем-то волшебным. Струна души оборвалась, Аня вложила в стихотворение все силы. Она чувствовала, что между ней и Даней завязалась удивительная история, которая живет не только в этом спектакле. Пыль от красного бархатного занавеса клубилась по полу, он вышел с гитарой, опустился на ступени и заиграл, она пристроилась чуть ниже, около его ног, слушала лирические баллады.
Подруга, наблюдавшая со стороны, видела потрясающее напряжение. Она как заворожённая следила за Аней и ее визави.
— Совсем ничего? — напирала Полина. Она не могла понять, что мешает подруге быть по-настоящему счастливой.
— Да совсем, вот слушай, что было после спектакля. Он проводил меня домой. Мы поднялись в квартиру. Он попросил сыграть ему на фортепьяно. Меня сковало ужасное стеснение. Как будто в первый раз. Мне так хотелось произвести на него впечатление. Эх, вот если бы я играла Оля, то показала бы класс. Ничего кроме вариаций к «Шербурским зонтикам» мне на ум не пришло, — Аня замолчала.