Выбрать главу

Другое помещение. Вопрос — какое?

Окна без решеток. Но с бронированными, непрозрачными стеклами. Мебель обыкновенная и даже не без изящества. Воздух свежий, без затхлости. На камеру не похоже. По крайней мере на обычную камеру.

Напротив человек. Тоже по виду не следователь. Нормальный мужик. Глаза умные, морда ехидная.

— Вы можете отвечать на вопросы?

— Не хочу.

— А слушать?

— Слушать могу. Валяйте.

Так, поехали дальше. Дверь бронированная, хотя и отделана ореховым деревом. Замок с секретом. И еще наверняка задвижка с наружной стороны. За дверью полная неизвестность. То ли вторая дверь, то ли караулка со взводом отдыхающей охраны. В общем, глухая дверь. Просто так, без дополнительной информации, пытаться уходить этим путем бесполезно.

Что еще? Окно?..

А может, не играть в умные игры, может, по-простому шарахнуть своего собеседника табуреткой по голове, Пока они еще считают меня слабым, и, прикрываясь им как щитом, потребовать машину, оружие и зеленую дорогу?

Я попробовал пошевелиться.

Все понял. Не дурак. Не шарахнуть, не потребовать. И даже руки не приподнять. Чем же это таким они меня накачали, что каждый палец в пуд весом стал? Мало того, еще на всякий случай и наручники к правой руке и к спинке кровати пристегнули, Хорошие наручники. Необычные. Не ширпотреб. Я таких, честно говоря, еще и не видел. Эти гвоздем не расковыряешь.

Крепко засадили. Интересно, что это за удальцы такие?

— Вы, я так понимаю, раздумываете, как бежать? — подал голос сидящий напротив человек, — Сразу скажу — без толку. И дело даже не в этом, в общем-то, очень надежном помещении, не в наручниках. Дело в том, что вам просто некуда бежать. Откуда — да, есть. А вот куда… Вы таких дел успели наворотить, что принять вас никто не захочет. Опасны вы всем стали. Как холера. Разве только одни мы согласимся вам приют дать. Не бесплатно, конечно. За хорошее к нам отношение.

Ваша игра сыграна. Вы теперь — отходы производства. Зола. Раньше, когда в вас была вкраплена информация, цена ваша была поболе. Но информацию вы отдали. И цена вам стала бросовая. Никто теперь за вас воевать не будет. Смысла нет. Вы слишком мелки, чтобы ломать за вас копья. Так что думайте.

— Что вам от меня надо?

— Вас. Вы оказались отменным специалистом. Разбрасываться такими — непростительная роскошь.

— А в качестве вступительного взноса, конечно, информация? Это я уже знаю. Это мы уже проходили.

— Нет. Вы ошибаетесь. Информация нам не нужна. Все, что нам надо знать, мы знаем. Мы знаем даже больше, чем вы.

Ну тогда я вообще уже ничего не понимаю. Ничегошеньки! Зачем они меня повязали, если им безразличны заключенные в моей голове знания? И зачем тогда оставили в живых? Это противоречит всякой здравой логике. Если человек не нужен — его оставляют в покое. Если хотят избавиться — убивают. Если оставляют в живых, но не оставляют на свободе — хотят что-то узнать. Куда уж проще.

А здесь ни то, ни другое, ни третье?

Что-то четвертое? Но что?

Представить невозможно!

Может, меня так по голове припечатали, что я способность здраво мыслить утратил? Но тогда тем более не понятно, к чему я им такой дефективный.

— Не ломайте голову. Я сказал вам правду. Нам нужны вы.

— Урожай, что ли, с полей убирать по разнарядке, чтобы более ценных работников с рабочих мест не срывать?

Он только вздохнул в ответ.

— Ладно, давайте вскрывать карты.

Дальше он мне рассказал такое, что у меня уши в трубочку сворачиваться стали в знак протеста. Он рассказал мне все!

Вначале о понятном. О заговоре. О планах покушения. Об учебном лагере. О неудавшейся Акции. Он знал такие детали, о каких я даже не ведал. Впрочем, это меня не удивило. На то он и заговорщик, чтобы знать о заговоре все.

Но он рассказал о том, о чем не мог знать в принципе!

Он рассказал о Конторе, о которой в стране были осведомлены всего несколько человек! Он рассказал о расслоении внутри Конторы, о чем не догадывался даже я, ее непосредственный работник!! Он рассказал о гибели в метро моего Куратора. И о Кураторе Куратора (!), вышедшем на меня впоследствии.

Боюсь, он мог рассказать и о самом главном начальнике Конторы, если бы я его попросил! Только я просить не стал. Страшно. Такие сведения в голову запускать, все равно что серебряный рубль в медную копилку вталкивать. Лопнет копилка. Рассыплется на куски. Ну его.

Меньше знаешь — дольше живешь. Хоть даже лишний час.

Он действительно знал больше меня. Даже в той сфере, в которой я знал много больше других.

Он не лгал.

И я начал догадываться. Я начал постигать истину, которую, если говорить честно, мне бы постигать не хотелось.

Я задал ему вопрос. Один. Но самый главный для меня.

Он на него ответил! Исчерпывающе.

На этот вопрос мог ответить только человек, который читал мой рапорт. И больше никто.

Он читал мой рапорт!

Он читал рапорт, который я из рук в руки вручил Президенту!

Дальше была безнадежность! Дальше я мог только капитулировать.

— Что я должен делать?

— Служить нам и вместе с нами.

— Как?

— Честно.

Больше он не сказал ни слова.

— Думайте. Я приду завтра.

Я думал всю ночь. И не придумал ничего. Они были сильнее по всем пунктам. Вкруговую. Я попал в положение хорошо натасканной собаки, которую судьба вывела вдруг против тигра. Да, я умел лаять, наскакивать, рвать глотки. Я умел много больше других собак. Но я не умел побеждать в схватке с тигром! У нас были разные весовые категории. Единственное, что я мог, — это укусить полосатого великана за хвост и мгновенно погибнуть под ударом могучей лапы.

Лезть в подобную не сулящую ни славы, ни победы драку — себя не уважать. Я не сторонник колочения лбом по броне танка. Если, конечно, тот лоб не бронебойный. Я привык бросаться в драки, которые обещают хотя бы один шанс на победу из ста. Хотя бы полшанса. И еще я бросаюсь в драку, когда за моей спиной кто-то стоит. В этот раз за моей спиной была пустота.

Мне действительно некуда было бежать. И незачем. Президент предал меня. Он получил то, что желал, и отдал переставшую ему быть нужной пешку. Я не прошел в ферзи. Хотя и дошел до последнего ряда клеток. Меня просто сбросили с доски щелчком пальца.

Идейная борьба кончена. Идейная борьба оказалась фикцией. Мне некому больше служить. Мне бы теперь только жизнь спасти. Если ее еще имеет смысл спасать.

— Вы предложили вскрыть карты? Давайте вскроем последнюю, — потребовал я в начале нашего следующего разговора. — Меня сдал Президент?

— Вам обязательно нужно это знать?

— Обязательно. Без этого дальнейшего нашего разговора не получится.

— Вы знаете пословицу про спящего льва, которого лучше не дергать за усы?

— Меня сдал Президент?

— Одумайтесь! Человеку не всегда полезно знать то, что он хочет знать. Ведь вы же не стали спрашивать меня о Руководителе своего Учреждения. На это у вас хватило разума.

— Меня сдал Президент?

— Вы все равно не сможете осознать правду, даже если узнаете ее…

— Президент? Я спрашиваю последний раз и после этого замолкаю.

Тишина. Наверное, целую минуту.

И ответ. О котором я догадывался заранее. Который я не хотел слышать.

— Да. В какой-то степени.

— Значит, сдал!

— Я предупреждал — вы все неправильно поймете…

— Сдал!

— У вас будут еще вопросы?

— Будут…

Теперь я не хотел молчать. Теперь мне было не для кого молчать. Теперь мне было все равно. И-я задал давно мучивший меня вопрос:

— Президент был в машине? Тогда. Во время покушения.

Пауза на размышление.

— Был.

И вдруг я осознал всю двусмысленность своего вопроса и всю убийственную однозначность ответа на него. Я понял, что, сам того не желая, и его, и себя загнал в ловушку.

— Откуда вы это знаете?!

— Потому что я планировал это покушение. По просьбе Президента.

Я не понял, что он сказал. Я не мог понять, что он сказал. Я не хотел понять, что он сказал.

— Покушения не было? НЕ БЫЛО?!!

— В том смысле, в каком понимаете вы, — нет!

Наверное, я действительно зря дергал за усы дремавшего льва. Наверное, он был прав, предупреждая меня о моей глупой затее.